— Иногда, бывает, нарушаю правила, но это когда меня действительно зацепит в постели. Сейчас готов с тобой изменить себе. — Смотрит пристально, лукавым взглядом, и опять эта хитрая улыбка, заставляющая усомниться.
Моментально отпрянула от него:
— Какой же ты подонок! Совсем не изменился, прибавил только красоты, а ума ни грамм. Как ты можешь так обращаться с женщинами? — Возмутилась, прибывая в шоке от его признания.
— Как заслуживают! Женщины пользуются мной, в ответ я получаю наслаждения от них. Отличные рыночные отношения, ни каких долгов друг перед другом, и никто, ни кому мозг не выносит. — На его губах заиграла та самая ухмылка, которая когда-то свела меня с ума. И внезапно все стало на свои места, я поняла его игру. Он не пытается соблазнить, просто смеется надо мной. Издевается.
— Я ухожу! — Решительно бросила ему в глаза.
Его реакция мгновенна, остановил, поймав за локоть.
— С чего вдруг такая спешка? — Нахмурившись, спросил.
— Просто… мне пора, — пробормотала, не зная, что ответить. Пытаюсь вырваться, а он вцепился, словно доберман, мертвой хваткой, думаю, останутся синяки.
— Не глупи. Твое пальто еще не вернули, и кстати штаны тоже.
— Я подожду внизу, в холле. — Конечно буду выглядеть нелепо — в халате, на босу ногу, и тапочках, но более идиотское положение, чем то, в котором оказалась наедине с ним, придумать уже было сложно. Отцепив его пальцы со своей руки, с гордо поднятой головой, устремилась к входной двери.
— Постой, не горячись. Это какая-то нелепость. Чем я тебя обидел? — Его искренние слова заставили остановиться. Развернулась в пол оборота, ответила:
— Знаю, что выгляжу нелепо, — сказала, глядя в его нахмуренное лицо. — Я была влюблена в тебя, с ума сходила, ночи на пролет грезила, в школе. Но это не дает тебе права издеваться надо мной. Не тогда, и не сейчас.
Сделав шаг, взял меня за руку, притянул к себе, пальцами стал поглаживать ладонь, вызвав у меня не понятную реакцию — стала успокаиваться, и теплая волна возбуждения поползла по спине.
— Я, не собирался потешаться над тобой. Уверен, и тогда — тоже. Не знал, как выражать чувства, не кому было научить. Злился на деда, за то, что отказался от нас. Был придурком, отстаивая свою правоту, не понимая, что обижаю девчонок. — Глядя в глаза, со всей серьезностью, убедил меня.
— Но, я думала… я все неправильно поняла? — Эта новость должна была обрадовать, но я почувствовала себя еще хуже.
Неужели, всегда была, такого низкого мнения о себе? И почему, этот эпизод из юности, до сих пор так тревожит?
Застенчиво подняла ресницы, рискнула взглянуть ему в глаза, но заметила в них лишь легкое недоумение, и в это же мгновение, что-то пугающее промелькнуло в его взгляде, меняя цвет: с ясной морской зелени, до темных поглощающих болот.
Мансур начал медленно наклоняться к моему лицу, а я, испугавшись, стала делать шаги назад, пока не уперлась в стену.
В следующую секунду, оказалась прижата его телом, а руки удерживали мою голову от протестов, и такие желанные губы атаковали мой рот.
Этот поцелуй, не просто, вскружил голову, он сорвал все цепи, сковывающие меня. Мы не просто целовались, мы поедали друг друга, со страстью, которая, в этот момент могла взорвать мою грудную клетку. Грудь тяжелела, со скоростью наших движений, соски напряглись и ныли, от нехватки внимания им.
От его напора властных, жестких губ, не могу вздохнуть. Задыхаюсь от нехватки воздуха, но прервать такой сногсшибательный, долгожданный поцелуй не в моих силах. Ноги дрожат, руки сжимают, в кулаки, ткань на груди, ощущая мощь великолепных мускулов под мужской рубашкой.
Внезапно, все происходящее обрушивается на меня. Момент, которого я ждала на протяжении всего этого времени. Потрясенная, я быстро и судорожно вдыхаю. Мои ноги все еще слабые, а мое дыхание, словно пробежала на рекорд для Гиннеса. Это было не просто горячо, это ядерный взрыв в моем теле. Я не могу поверить, что решилась на это, и теперь не хочу, чтобы это прекратилось.
Он толкает меня за мои пределы и воплощает в жизнь мои фантазии. Сейчас у меня есть он, и мы одни. Никаких помех. Нет места, чтобы спрятаться и сбежать.
Я смотрю на Мансура, который, так же учащенно дышит, в ожидании какого-нибудь сигнала. Наконец, он подхватывает меня за ягодицы, а я обвиваю его руками, и ногами как обезьянка. Несет к столу, ногой отталкивает стул в сторону, а меня усаживает на белую, лакированную столешницу, развязывает пояс, распахивая полы, оголяя, для себя, мое тело. Его руки ласкают грудь в бюстгальтере, не выдержав напряжения, с губ срывается стон.
— Твою мать, ты невероятная красавица! Я мечтал об этом, с того момента, когда ты в машине разозлилась на меня.
Мои нервы сдают. Этим напряжением, которое трещит между нами, можно осветить целый город. Мой пульс учащается, отбивая свой ритм в ушах, и я умираю, от желания прикоснуться к нему, но что-то удерживает меня на месте, в ожидании, того, когда он поможет мне чувствовать себя уверенней. И от его слов я решаюсь:
— А я, хочу заняться с тобой любовью. Мне это необходимо сейчас, как дышать.
