— Так не пойдёт. — Когда Трой собрался спорить, Фишер поднял руку. — Я
— Я достаточно хорош, чтобы быть твоим лучшим другом, но недостаточно хорош для неё. Так, Фишер? Она заслуживает лучшего, чем строителя с осуждённым отцом-пьяницей?
Фишер закрыл глаза и уронил голову. Трой думал, он будет отрицать это, но тот не стал, подтверждая реальную правду. Он был недостаточно хорош. Он никогда не будет достаточно хорош. Он не был по-настоящему членом семьи, не по крови. Они всегда будут на её стороне. Они будут на её стороне, когда свадьба останется позади. И он останется один.
— Ради всего святого, это же Камрин, — проговорил Фишер. — Она легко не привязывается. Когда ты её оставишь, а ты оставишь, это её убьёт.
Он не мог рассказать Фишеру правду, в том числе и о том, что именно Камрин собиралась положить конец их фальшивым отношениям, а не Трой. Фишер был его лучшим другом почти всю его жизнь, как и братом, как если бы они были связаны родством. Он ничего не знал о том, что на самом деле происходит, так что его слова резали гораздо глубже, чем всё, что пьяница-отец когда-либо говорил Трою.
— Поверь в меня хоть немного, Фишер. Кэм другая. Сейчас всё по-другому. — Это всё, что он мог сказать.
Фишер покачал головой и уставился на него.
— Да поможет мне Бог, тебе лучше очень хорошо подумать о том, что ты делаешь. А пока держись от меня подальше.
Трой наблюдал, как тот обходит дом и исчезает из поля зрения.
А потом вздохнул.
Вилки скреблись о тарелки. Губы отпивали из чашек. Чавканье было таким громким, что у Камрин разболелась голова. Она почти предпочла допрос тишине.
Йяка Митч запихнул в себя кусочек сармы и заговорил с набитым ртом:
— Итак, вы двое спите вместе?
И она ошибалась. Молчание было лучше. Намного, намного лучше.
— Конечно, спят, — сказала её мама. — Верно?
— Джентльмен никогда не скажет, — ответил Трой.
— Ха, — произнесла кума Виола. — Ты не джентльмен, Трой Лански.
Камрин очень осторожно положила вилку, хотя она и не ела ничего.
— Некоторые вопросы являются личными. Даже в этой семье.
Кума Виола пожала плечами и посмотрела в свою тарелку.
— Бьюсь об заклад, что Кэм во время секса перечисляет цифры продаж.
Йяка Гарольд закашлялся.
— Хорошая шутка.
А Нана ещё не съела ни кусочка.
— Я, например, не уверена, что они встречаются.
Здорово. И что теперь? Речь пойдёт об их сексуальных позах?
Глаза Наны сузились, и Камрин понадобились все её ресурсы, чтобы не выбежать из комнаты.
— Трой, она храпит?
Веселье в глазах Троя не ослабило её напряжения. У него был шанс пятьдесят на пятьдесят дать правильный ответ.
— Нет.
— Видите, я же говорила — это ложь, — проговорила Нана, вскидывая руки в воздухе для драматизма. — Она храпит громче, чем носорог во время течки.
Хизер положила ладонь на руку Наны.
— Я не хочу знать, откуда ты знаешь, как звучит носорог во время течки. И мне очень неприятно говорить тебе об этом, но это ты та, кто всегда храпит. Я в течение шестнадцати лет жила в одной комнате с Камрин. Она не храпит.
Голубцы поднялись с противня и начали танцевать вальс на обеденном столе. Камрин наблюдала за ними, кружащимися вокруг маслёнки до тех пор, пока Нана снова не открыла свой рот.
— Какого цвета нижнее белье на ней сегодня, Трой?
Сарма плюхнулась обратно вниз.
Йяка Митч рассмеялся.
— Она носит белые хлопковые трусики. Она слишком консервативна, чтобы покупать что-нибудь сексуальное. Я прав, Кэм?
Он посмотрел на неё, как если бы она на самом деле ответила на этот вопрос.
— Если уж вам так обязательно надо знать об этом, то они голубые. — Трой посмотрел на неё, улыбка на полную мощность на месте, как бы говоря: «Видишь, говорил же, что они спросят».
— Докажи, — потребовала Нана.
Все за столом посмотрели на Камрин.
— Я не покажу вам своё нижнее белье.
— Ай, да ладно, дорогая, — протянул Трой.
Её сильно подмывало воткнуть вилку прямо ему в лоб.
— Нет.
Фишер бросил приборы на тарелку. Лязгающий звук длился дольше его молчания.
— Можем мы прекратить говорить об этом? — прокричал он больше как приказ, чем вопрос.
— А на моих трусиках «Красавица и Чудовище», — сказала Эмили, сама невинность.
Анна встала.
— Кэм, не могла бы ты мне помочь на кухне на минутку?
Анна только что стала её любимым человеком на планете. Камрин собиралась посвятить ей храм на лужайке перед домом.
— Конечно. — Она поднялась и последовала за своей невесткой из комнаты.
Пока Анна стояла над тортом, разрезая его на маленькие кусочки, она покачала головой.
— Я молчала об этом до сих пор, но всё же должна спросить. Ты уверена, что знаешь, что делаешь?
Кэм передавала ей тарелки, чтобы она могла разложить торт.
— Я так думала. Но сейчас уже не совсем уверена.
Анна улыбнулась и посмотрела на неё с понимающим выражением лица.
— Они кучка сумасшедших, но они успокоятся. — Она подошла к её стороне стойки и обняла за плечи. — А знаешь ли ты, что заткнёт их быстрее?
Прежде чем Камрин посмела бы спросить, Анна приподняла подол её платья, заглянула под него и опустила обратно быстрее, чем Камрин успела моргнуть.
— О боже, они голубые.
Камрин вздохнула.
