— Не могу поверить, что ты только что это сделала. Ты слишком долго прожила в этой семье. Они тебя развратили.
— Расслабься, — сказала она, протягивая ей две тарелочки торта. — Я делаю это ради тебя.
— В этой семье нет ничего святого? — пробормотала Кэм, не ожидая ответа.
Анна взяла две тарелки.
— Шутишь? Когда я была беременна Эмили, то молилась день и ночь, чтобы у меня не начались схватки в присутствии семьи. И что произошло? Схватки начались во время воскресного ужина. Знаешь ли ты, какой это ужас рожать в одной комнате с десятком людей? — Анна улыбнулась, несмотря на воспоминание. — Но когда она родилась, Кэм, это того стоило. У Троя никого нет. Можешь ли ты себе это представить? Какой бы иногда злобной и сумасшедшей ни была твоя семья, я бы выбрала её, чем вообще никакой.
Позволить Анне стать голосом разума. Поставить себя на её место.
— Ты права. Ты абсолютно права. Спасибо.
Улыбка Анны никогда не гаснет.
— Позволь им свыкнуться с мыслью. И это тоже пройдёт.
Они прошли обратно в переполненную столовую, чтобы раздать десерт. Как только у всех были полные рты, Анна сказала:
— К сведенью, её трусики голубого цвета. Я проверила.
По дороге домой Трой вытащил свой сотовый и улыбнулся входящему сообщению.
— Чему ты улыбаешься? Это было катастрофой.
Помимо того, что Фишер разозлился, а Нана оскорбляла Кэм до такой степени, что — он был вполне уверен — она плакала наверху, и Трой, возможно, потерял своего лучшего друга на всю жизнь, он бы сказал: это был абсолютный успех.
— Это было не так уж и плохо. Они нам поверили.
— Только после того, как Анна заставила меня сверкнуть в кухне бельём.
Он бы хотел увидеть выражение её лица.
— Хизер только что написала мне сообщение. Она положила твой чемодан в багажник, так что ты можешь остаться в гостевой комнате.
Она ничего не сказала.
Трой начал проигрывать свои мелодии на телефоне. Ухмыляясь, он включил демоверсию «I Will Survive».
— Что думаешь о своём новом рингтоне? — Она не ответила. — Нет? Хорошо, а как насчёт этого?
В автомобиле зазвучала песня «Crazy» Пэтси Клайна.
— Мне не нужен свой собственный рингтон. И это вовсе не смешно.
— Чуточку забавно. — Он поставил «My Life» Билли Джоэла.
— А какой рингтон стоял на меня раньше? — спросила она.
Он пролистал свои загрузки и проиграл «Имперский марш» из «Звёздных воин», музыку, звучащую всякий раз, когда Дарт Вейдер появлялся в кадре.
— Очень смешно.
— Я же говорил, — ответил он. По крайней мере, сейчас она улыбается. Он нашёл «Когда я вижу тебя улыбающейся» группы «Bad English» и нажал «сохранить».
Она въехала на его подъездную дорожку и посмотрела на него краешком глаза.
— Уверен, что всё нормально, если я останусь здесь? Я могу подпортить твою репутацию.
Она пыталась быть забавной, но он не купился.
— Твоя семья неправа, Кэм. То, что Нана тогда сказала, было подло и совершенно не соответствует действительности.
Её взгляд вернулся к лобовому стеклу. А указательный палец барабанил по рулю.
— Фишер был очень расстроен.
Да, и Трой не хотел об этом думать. Он вышел из машины, забрал её чемодан из багажника и открыл входную дверь.
— Иди и надень пижаму. Мы собираемся пить пиво и смотреть «Ночь живых мертвецов».
Она будет смеяться, если это станет последним, что он сегодня сделает. Второй раз, когда его привезли в приёмную семью Кович, он и Камрин, вместе с Фишером и Хизер, пробрались вниз, чтобы посмотреть фильм по телевизору. Хизер, плача, убежала наверх, а Фишер заснул. Но Трой и Кэм на протяжении всего фильма смеялись над его абсурдностью.
Она улыбнулась и забрала у него чемодан.
— Налей-ка мне вина вместо пива, и ты в деле.
Камрин натянула свои боксёры, служившие частью её пижамы, и уставилась на диван, а затем на бильярдный стол. Кто ставит бильярдный стол в комнате для гостей? Этот диван ни за что не расправить, когда этот стол стоит так близко.
— Э-э, Трой?
Она услышала его шаги, ступающие по коврику в коридоре.
— Я иду за тобой, Барбара, — произнёс он мрачным монотонным голосом, имитируя реплику из их фильма.
Она почти улыбнулась.
Трой прислонился к двери и скрестил руки на обнажённой груди. Обнажённая грудь. Мускулистые бицепсы. Шесть кубиков пресса. Или, может быть, двенадцать. Во рту стало сухо. Её взгляд метнулся вниз, к его пижамным штанам, и остановился.
Он проследил за её взглядом вниз.
— Что?
— На тебе пижама с Губкой Бобом Квадратные Штаны.
— Ну да. И?
— Может, на тебе ещё и нижнее белье с Бэтменом? — Боже. Он даже Губку Боба сумел сделать сексуальным.
Он усмехнулся, заставляя её лицо пылать.
— Не-а. Обычные белые хлопчатобумажные трусы. Хочешь посмотреть?
Её кожа сейчас выгорит с лица.
— Нет. — Да.
— А что не так с Губкой Бобом?
Она пристально посмотрела на него.
— Хочешь сказать, помимо того, что тебе тридцать лет?
Его брови приподнялись.
— Так и знал, что надо было надеть ту, со Скуби Ду. Она бы тебя не возбудила, не так ли?
Она вздохнула. Он рассмеялся. У него был великолепный смех. Непринуждённый звук, предназначенный развеять беспокойство и вернуть к жизни каждый нерв её тела.
