И пока они смотрели друг на друга, стоя по грудь в воде источника, выражение её лица сменилось с гневного на удивлённое, затем на разгорячённое. Её губы приоткрылись. Взгляд упал на его рот. И он понял, что не единственный, кто почувствовал этот удар под дых. Это сумасшедшее, непрактичное, которое «могло только плохо кончиться» влечение.
Но опять же, когда он вообще делал что-то практичное?
Положив руку ей на затылок, он привлёк её к себе. Она мгновенно обмякла от прикосновения его губ, прижимаясь своими изгибами к твёрдым контурам его тела. Ни одна женщина никогда не реагировала так, как Кэм. Ни одна из них не ощущалась так прекрасно, как она. Он сгрёб в кулак её волосы, сдерживаясь и останавливая себя до тех пор, пока стон не вырвался из её горла, и тогда он сдался.
Его руки схватили её за талию, нырнули под платье, ухватив её за зад, чтобы привлечь ещё ближе. Она обернула ногу вокруг его бёдер, вызвав приток крови к пульсации, которая, как он думал, никогда не прекратится. Её пальцы вцепились в его рубашку, голова отклонилась для более глубокого поцелуя, и… между ними было слишком много чертовой одежды.
Вдруг позади них раздался шорох. Трой отстранился и обернулся посмотреть, но так ничего и не увидел. Всё ещё тяжело дыша от их умопомрачительного поцелуя, он пытался прислушаться к тому, что показалось в первый раз, но вместо этого услышал отдалённое рычание.
— Кэм, нам надо сейчас же уходить.
Не дожидаясь ответа, Трой перебросил её через плечо, пересёк воду и ринулся к машине. Он еле переставлял ногами из-за дополнительного веса промокшей одежды. Кэм подпрыгивала на его плече при каждом шаге. А в его голове прокручивались всевозможные сценарии, как, например, они окажутся разорванными на куски.
Вперёд. Вперёд. Вперёд.
Наконец добравшись до машины, он набросил принесённые полотенца на сиденья, и опустил её. Захлопнув дверцу, подошёл к водительской стороне и запрыгнул внутрь. Затем заблокировал двери автомобиля, на случай, если медведи и волки эволюционировали и отрастили пальцы.
Наклонившись вперёд, Трой посмотрел через лобовое стекло, заглянул в боковое окно, а затем и в заднее.
— Я ничего не вижу, — проговорил он запыхавшись.
Когда он взглянул на неё, она крепко сжала губы. Затем быстро прикрыла их рукой. Её плечи затряслись, и она… рассмеялась. Глубоким, раскатистым смехом, затем посерьёзнела и показала на него пальцем, и снова разразилась смехом. Её голова запрокинулась назад, обнажая горло.
У него было очень сильное желание сдавить это горло, а затем как следует поцеловать.
— Знаешь, «Пятница 13-е» — это всего лишь фильм, — сказала Кэм, вытирая слёзы и вздыхая. — Джейсон не реален.
— Я услышал рычание.
— Угу. Это был йети? Потому что нам нужны его фотографии.
Она опять рассмеялась, а он просто покачал головой в восхищении. Его кожа горела, штаны стянулись, а сердце остановилось на середине удара. Он никогда не видел её такой. Но что ещё более важно — никогда не чувствовал себя подобным образом.
— Боже, Камрин. Тебе действительно нужно чаще смеяться. Твой смех прекрасен.
Её смех резко оборвался, и она посмотрела на него. Что-то в её взгляде утратило всё веселье, и горькая печаль сменила радость.
И это разорвало ему сердце.
Одно дело лгать семье и притворяться, что они встречаются. А понимание того, что этому скоро придёт конец, придавало ему некое чувство безопасности. Грядёт разрыв. Но он никому не причинит вреда. И совсем другое — начать вести себя согласно той лжи, когда рядом нет никого, кроме их совести. Если они сделают это, поддадутся тому странному влечению друг к другу, то он в конечном итоге останется в проигрыше.
Когда-то давно у него была лишь неполная семья и пара безделушек в качестве напоминаний о хороших воспоминаниях. Которых было так мало, что он мог сосчитать их по пальцам одной руки. И все они были связаны с ней. С женщиной, сидящей перед ним, в которой скрывалось больше, чем она даже осознавала. Спустя годы он обрёл семью. Её семью.
А поцелуи предыдущим вечером были ничем по сравнению с тем, что чуть не произошло там, в источнике. Он чуть… Они почти…
Сглотнув, он устремил взгляд к рулю. Она другая. В ней скрыто большее. Он завёл машину и выехал со стоянки.
Трой перевернулся на спину, затем на бок, и снова на спину большее количество раз, чем Камрин смогла бы сосчитать, но она не смела даже шевельнуться со своего места в кровати. Её ноги скоро онемеют, но ей было всё равно. По какой-то причине, какой-то идиотской и раздражающей причине, она не могла держать язык за зубами или здраво мыслить, находясь рядом с ним. Всякий раз, когда они были наедине, её защитный механизм отказывался нормально функционировать. И ничего не помогало.
Она чувствовала запах его мыла. Он принял душ, после её последнего унижения, которое на самом деле обернулось весьма забавным эпизодом. И горячим. Очень горячим. Трой и его список. Она задавалась вопросом, называл ли он его «Сто один способ заставить Камрин выглядеть дурочкой». А что ещё хуже, ей было интересно, а был ли в списке сто и один пункт.
