Ученик безропотно подчинился. Лидия сбросила с плеч мокрое от снега пальто и, пользуясь краткой отсрочкой, позволила себе шумно выдохнуть. Едва ли не впервые в жизни она не знала, что следует говорить. Уснувшее было сомнение с новой силой взялось терзать её беспокойный ум. Люди не меняются без веской причины. Стоило ли оно того? Не было ли проще… без этого?
Лидия сердито фыркнула на саму себя. Проще, может, и было бы. Но проще – не значит правильнее.
На шум в коридор выглянул Прохор. Его чуткие уши стояли торчком, как антенны, а глаза любознательно блестели в приглушённом свете люстры.
– Хозяйка прикажет накрывать на двоих?
– Прикажет, – Лидия вошла в кухню и на миг замерла, прежде чем щелчком пальцев задёрнуть шторы. Метель свирепо выла за окном, швыряя в стёкла пригоршни снега. – Мне только кофе, Прохор.
Домовой покладисто зашуршал пакетом с кофейным зерном. Лидия рухнула на ближайший стул и на несколько мгновений спрятала лицо в ладони, пытаясь водворить на место разбегающиеся мысли. По кухне поплыл запах жареного мяса: Прохор взялся разогревать ужин.
– Молодой хозяин вернулся, – осторожно предположил он.
– Наверное, – не зная, чем занять руки, Свешникова вынула серьги из ушей и взялась за застёжку золотой цепочки. – Может быть, просто заглянул на вечерок.
– Ох, душенька беспокойная, – заквохтал Прохор, качая лохматой головой.
Лидия воззрилась на него подозрительно: недоверчивый домовой редко переживал за хозяйских гостей, как бы долго они ни задерживались в непомерно просторном жилище мадам Свешниковой. Прохор бережно поставил на стол чашечку ароматной горечи, чуть разбавленной сливками, и снова отвернулся к плите. Лидия примерно догадывалась, что у него на уме.
Яр молча вошёл в кухню и уселся напротив наставницы, избегая смотреть ей в лицо. Старая футболка, кажется, стала ему тесновата в плечах. Нагруженную едой тарелку он проигнорировал; взгляд его рассеянно блуждал по сверкающей чистотой кухне, словно ученик не вполне верил, что вновь оказался здесь.
– Прохору следовало выдать вам бритву, – категорично заметила Лидия. Неровная щетина на впалых щеках придавала Яру диковатый вид. – Или вы вознамерились обзавестись окладистой бородой?
– Нет, – бесстрастно проронил ученик. Свешникова пытливо сощурилась: значит ли это, что с Ильгодой покончено? Хотя бы на время? – Вы знали. Что так будет.
– Вы переоцениваете мои аналитические способности, – фыркнула Лидия, поднося к губам чашку с кофе. Рука едва ощутимо дрожала. – Поведаете мне о своих приключениях? Заодно выясним, что я предвидела, а в чём вы оказались непредсказуемы.
Яр коротко перевёл дух и заговорил. Лидия слушала, время от времени вспоминая об остывающем кофе. Голос ученика, негромкий, лишённый красок, казался ей почти незнакомым. Яр действительно ошибся в оценке провидческого дара наставницы: она и предположить не могла, что он способен на подобное безрассудство. Наглец… Молодой самоуверенный наглец, взявшийся спорить с силами, которых даже не понимал. Надолго же ему хватило упрямства.
– Я не могу понять, – впервые за вечер голос Яра дрогнул. То, к чему он пытался подобрать слова, жгло его злее, чем волшебное пламя. – Неужели никак… Ничего нельзя сделать? Даже нам?
Лидия позволила себе глубоко вздохнуть. Что ж, она добилась своего, но это отчего-то совсем не радует.
– Скажите мне, что вы видели.
Яр несколько мгновений смотрел на неё недоумённо, а потом понял, что от него требуется. Свёл брови к переносице, заставляя себя соображать. Лицо его перестало казаться застывшим и отчуждённым; Лидия отметила про себя эту крохотную победу.
– Я видел… – ученик нервно закусил губу, словно перебивая этой маленькой болью другую, неизбывную. – Я видел, как мало осталось деревень. Я видел людей, у которых нет ничего, кроме тяжкого и пустого труда. Видел владык, которые не хозяева даже своему дому. Видел, как берут деньги за то, что мы прежде делали по призванию. Видел, как… как мало стоит человеческая жизнь.
И со своей чуть не распрощался. Лидию ни с того ни с сего захлестнуло иррациональное желание влепить дураку затрещину – а потом прижать к себе и реветь белугой, выпуская на волю всё, что скопилось в душе за полтора месяца. Вместо этого она лишь пошевелила ложечкой кофейную гущу, рассеянно наблюдая за игрой отблесков света в разводах коричневой жижи.
– Смотрите глубже, юноша, – сухо потребовала Лидия. – Ответьте на вопрос «почему».
– Я не знаю, – медленно проговорил Яр. Он явился к многомудрой наставнице за какой-нибудь простой разгадкой и не рассчитывал, что добывать ответы придётся самостоятельно. – Я думал, дело в завоевании, но это не так. Оно ведь тоже… случилось, потому что так сложилось. Потому что никто не смог противостоять. Или не захотел.
Лидия благосклонно ему улыбнулась.
