– Завоевание – всего лишь следствие. А причину, юноша, вы знаете, хоть сами того ещё не поняли, – она не глядя протянула Прохору пустую чашку. Всё больше хотелось потребовать у домового принести коньяк и две рюмки. – Люди живут так, как им выгодно. В меру их собственного понимания, разумеется. Когда-то Ильгода водила ладьи от берегов Льдистого моря в Благоуханный залив и горя не знала, а теперь это стало никому не нужно. И Агирлану не просто так наскучило гулять взад-вперёд по Журавлиным степям: его выгнал мор, или голод, или воинственные соседи. Князю не с руки с ним враждовать, хоть и пришлось поступиться многим… Ничто не происходит только лишь по чьей-то прихоти, – мягко прибавила она, заметив, как помрачнел ученик.
– Не происходит, – зло согласился Яр. – Что нужно сделать, чтобы произошло?
Свешникова коротко рассмеялась.
– Нет, молодой человек, ваших выдающихся талантов не хватит, чтобы перекроить на ваш вкус хотя бы одну только Ильгоду, – она с удовольствием сказала бы примерно те же слова кое-кому другому. Чёрт возьми, как дальновиден был какой-то древний волхв, выдумавший запрет принимать мирскую власть! Привычные к ментальной магии идиоты, встав у мало-мальски серьёзного руля, способны испортить жизнь целым поколениям. – Если вы хотите сотворить что-нибудь стоящее, вам придётся взяться за философию. Изучить накопленный человечеством опыт, разобраться с теорией и посмотреть, как она находит применение на практике. Пока вы не станете досконально понимать, что вы делаете и зачем, вреда от вас будет больше, чем пользы.
Яр обжёг её пламенным взглядом, но ничего не сказал. Он достаточно умён, чтобы понять её правоту. Секунды растворялись в молчании под монотонный свист вьюги. Лидия с удивлением осознала, что понятия не имеет, как теперь поступит её ученик. Она не вправе его неволить. Однажды взвалив на его плечи бремя выбора, отнять ношу она не сумеет…
– Здесь учат этому? – резко спросил Яр. – Тому, о чём вы говорите?
– Да как – учат, слёзы одни, – Свешникова невесело усмехнулась. – Впрочем, мысль об университетском образовании здравая. Годик на подготовку у вас будет… Если решитесь, конечно.
– Решусь, – сумрачно пообещал ученик. Голос его звучал почти спокойно, но в тёмных глазах полыхало потаённое пламя. – До меня… кто-нибудь был?
– Не думаю, что кто-то из ваших соотечественников штурмовал здешние рассадники науки, – начала было Лидия и запоздало сообразила, что он спрашивает о другом. – Что до любителей влезть грязными лапами в своё и чужое мироустройство, то их всегда хватает. Хуже того: все в той или иной степени уверены, что цели их благие и созидательные… Не вставайте в их ряды, юноша. Вы годитесь на большее.
Яр недоверчиво хмыкнул. Лидия безотчётно подалась вперёд, будто могла дотянуться до него через длинный стол, потрепать по волосам, ободряюще встряхнуть за плечи.
– Вы нужны, Яр, – сказала она негромко и веско. Ученик рывком вскинул голову; слова попали точно в цель. – Не какому-нибудь провидению, которого нет. Вы нужны людям. Даже если они этого не понимают, даже если ведут себя, как последние свиньи, не бросайте их. Кроме нас, наделённых силой и способностью её приручить, некому встать между жизнью и нежизнью… Между порядком и гибельным хаосом. Не гасите своё пламя в болоте уныния.
– Какое там пламя, – презрительно процедил Яр, глядя в сторону.
– Мой давний друг когда-то написал об этом несколько весьма ёмких строк. Я вам как-нибудь покажу, – Лидия невольно улыбнулась. Шальной призрак воспоминания, полный тёплого пьянящего счастья, вспыхнул на миг и погас, напуганный завываниями зимнего ветра. – Поверьте мне, Драган не стал бы брать вас в обучение, не разгляди он в вас того, что делает волхва волхвом.
– Драган погиб, – тихо проговорил Яр. – А я смотрел в лицо хозяину его убийц. И ничего не сделал.
– Вам и не следовало ничего делать. Ваш долг перед Драганом состоит в ином…
– Вас послушать, так мне вовсе не нужно быть человеком! – Яр в сердцах хватил кулаком по столу. – Ничего не требовать… Всё прощать… Исполнять свой долг, как… как цепной пёс, только хуже! Пса-то хоть изредка спускают с цепи…
Лидия сощурилась, будто сквозь узкую щель между веками надеялась разглядеть то, что ускользало от открытого взгляда.
– Что вас гнетёт?
Прямой вопрос смутил Яра. Как и следовало ожидать, ученик не нашёлся, что ответить, но гнев на его лице сменился мрачной задумчивостью.
– Мне сказали, – медленно, через силу начал он, путаясь в словах и в чувствах, – что волхвы не способны любить. Я подумал – чушь, а потом… Эта девочка, пленница… И вы теперь говорите, что нам и не нужно…
– Я не говорила ничего подобного, – горячо возразила Лидия. – Неужели участь заложницы вас не тронула? Я ведь вижу, что это не так.
