— Вот и отлично, на обед пойдём, спросим. — поддержал идею друга Гарри, а спустя миг к ним присоединился Рон. Он хлопнул Невилла по плечу и доверительно посоветовал не унывать: у тебя, мол, супчик хотя бы, а у меня вообще буээээ какое-то, доверительно сообщил он.
О записке от Хагрида ребята благополучно забыли, не до того, не тогда, когда с тебя за один единственный урок сбрили почти полсотни с таким трудом заработанных балов.
Утром субботы на факультетской доске объявлений появилось сообщение, гласившее о том, что уроки полётов начнутся на следующей неделе.
— Блеск… — уныло прокомментировал взбудоражившую всех новость прекрасно представляющий свои перспективы Гарри. С тем что это такое, он уже ознакомился. Прочитав по совету Рона "Квиддич сквозь века", познавательно, ничего не скажешь. Познавательно, а в его случае ещё и самоубийственно. Держаться за метлу только левой — не вариант. А если коснуться правой, да тут призраки в небытие развеиваются, чего уж там о каком-то спортивном, или же не совсем спортивном венике говорить.
А в то врѣмя, как уныло топающий в Большой зал на завтрак Гарри обдумывал, как бы ему не летать и не убиться, и при этом не палиться, где-то в учительской собрался первый в этом учебном году педагогический совет. Как и всегда, в окончании первой недели собравшиеся вместе преподаватели обсуждали не столько успеваемость, сколько самих учеников. Кто, сколько, чем и как.
Первым за своих отчитался, как всегда, до безобразия бодрый профессор чар. Усидчивы мол, на уроке прилежны. То же самое рассказала и профессор гербологии и травологии, особняком выделив юного Лонгботтома. Мальчик, мол, стеснительный, зажатый немного, но к растениям явно тянется. Минерва по этому поводу только вздохнула, после чего поведала коллегам о том, как на её уроке палочка юного Лонгботтома разве что не искрила.
— Ничего не понимаю, и куда только Августа то смотрит, палочка неисправна, видно же.
— В порядке всё с палочкой, Минерва, не переживай, у меня точно также, — произнёс слушающий её Флитвик. — Люмос отрабатывали и я как-то приметил. Лонгботтом не сразу начал, а когда приступил, за столом без палочки сидел уже Поттер. И палочка у Поттера приметная, необычная, трудно не заметить. В общем, Лонгботтом ею же колдовал. И мало этого, мистер Поттер ему её по правильной формуле врѣменной передачи отдал, о чём не всякий взрослый кстати знает. И кто надоумил-то? И тем не менее, в точности как положено. Как итог — отторжения как такового нет, но так как сердцевина Поттера юному Лонгботтому совершенно определённо не подходит… Вот и получается что-то искрит, то ещё что. Ума не приложу, что в эту палочку Гаррик такое засунул. Искрит, током разве что не бьётся. Я у мальчиков спросил, так Мистер Поттер рассказал, что палочку мистера Лонгботтома у него мастер Олливандер конфисковал, на переделку забрал, значится. Да и сама палочка мистера Поттера. Вы простите, коллеги, но взрослое изделие я от первого, так сказать детского, уж как-нибудь да отличу. И чем только Гаррик думал. Индивидуальная ручная работа, видно, что не по подбору, штучно, под заказ. Слух все поди слышали: будто бы мастер на Хогвартс-экспрессе покататься изволил. Так Поттер и Лонгботтом мне это всё подтвердили. Олливандер, оказывается, Поттеру его палочку прямо в экспресс лично доставил. Там же и Лонгботтома разоружил. Не подходит мол, другую тебе сделаю и Августу пропесочу. Про пропесочу это я правда уже сам додумал. мистер Поттер же сказал, будто бы мастер и в правду написать бабушке Невилла грозился. Та, дескать, внуку палочку отца заместо новой подходящей ему выдала.
— Поттер, Поттер, Поттер, — процедил чуть не плюющийся от одного только имени зельевар. — Куда ни глянь, везде он. Врун и бездарь, как и его папаша. К зельям он совершеннейшее не способен. Такую бурду сварить. Ума не приложу, что же именно и как именно он в итоге нарушил. И это я молчу о том, что он в буквальном смысле прямо на пиру всем и каждому поплакался, что жил он мол в чулане. Ага, как же, так я этому всему и поверил… Одна только монограмка T&T на одежде чего стоит.