Эта информация была для Ивана шоковой. Она открывала просто удивительные возможности, и становилось понятно, почему эти знания старались уничтожить вместе с носителями этих знаний, чтобы даже через генетическую память никто больше не мог вспомнить и воспользоваться этой информацией.
Когда Ивана вывели из комнаты и привели в просторный кабинет с сидящим за столом офицером, он был решительно настроен испытать новые знания на практике.
Сопровождающий его солдат положил бумажную папку на стол перед полковником и покинул помещение. Иван всмотрелся в лицо единственного человека находящегося в помещении. Тот указал жестом, что можно присесть напротив него. Когда Иван подошёл и сел, он уже вспомнил, что видел этого человека, именно он смотрел из окна штаба на их построение, когда их распределяли по группам и увозили к линии соприкосновения.
Через несколько минут, изучив содержимое папки, полковник заговорил. - А ведь я помню тебя. Начал офицер. – Ты единственный, кто смотрел на меня в тот день. Я ещё подумал, какой интересный человек, все суетятся, думают, что будет дальше, и только ты был спокоен. Как получилось, что ты до сих пор жив, ведь столько времени прошло?
- А что, не должен был? Ответил Иван, спокойно смотря в глаза оппоненту. Он видел ауру этого военного, и она говорила о нём больше, чем слова. Его лицо не выражало никаких эмоций, кроме лёгкой улыбки, но вот внутри… Внутри пылал гнев, это существо напротив, желало как минимум его смерти, настолько сильно светилась злыми оттенками его биополе. Иван даже мельком пробежался взглядом по окружающему пространству в поисках камер наблюдения, чтобы понимать рамки дозволенного, и был огорчён увиденным. Всё происходящее в кабинете мониторилось с трёх камер и это те, что Иван смог увидеть.
- Думаю, мы можем поговорить более откровенно, ведь этот день последний для тебя. Ответил офицер, удобнее развалившись в кресле. – Вообще не должен был, ведь нас не просто так поставили командовать этой операцией. Несколько тысяч шизраильских офицеров разных званий распределены по всей линии соприкосновения. У нас на родине говорят: - Убей лучшего из гоев. Говоривший наслаждался диалогом и чувствовал себя очень комфортно.
Для Ивана стало всё предельно ясно, и он стал мысленно формировать текст волеизъявления, который он мог бы озвучить в данной ситуации.
Видимо эмоции и переживание отобразились на лице Ивана, и офицер израильской армии победно улыбнулся. Он не знал, что перед ним сидит хищник, готовый вцепиться в его горло в любой момент и лишь забота о близких отделяет его от скоропостижной смерти, а не страх собеседника.
- А у нас говорят: - Не рой яму другому, сам в неё попадёшь! Ответил Иван, чем смыл ухмылку с обнаглевшей хари.
- Я сейчас подниму вот эту трубку. Офицер указал взглядом на телефонный аппарат. – Скажу одно слово и тебя, вместе с твоей бабой и ребёнком отвезут в поле. Наблюдая за мимикой Ивана, он продолжил. - Самое прекрасное во всём этом, что вас пристрелят и закопают твои же земляки. Война тем и прекрасна, что можно вытворять такие вот вещи и никто с тебя не спросит. Он поднял руку и повёл её в сторону телефона.
- Если ты сам, или через кого либо, попытаешься причинить мне вред, то у тебя остановится сердце!
Победное выражение лица быстро пропало, когда офицер поднял трубку телефона. Его лицо изменилось, на нём появилось недоумение, трубка выпала и ударилась о телефонный аппарат. Он схватился за грудь другой рукой, а той, что тянулся к телефону, выхватил пистолет из ящика стола.
- Запрещаю! Умрёшь, прежде чем попробуешь выстрелишь в меня!
Хоть Иван и контролировал ситуацию, готовый в любой момент заморозить пространство вокруг пистолета, но всё равно, вся эта ситуация была настолько невероятной, что он сам здорово струхнул.
Офицер замер, не решаясь навести оружие на Ивана. Спустя несколько томительных минут он убрал оружие в выдвинутый ящик. – Как ты это сделал?
Иван не стал отвечать на вопрос, озвучив свои условия. - Я предлагаю тебе выписать нам пропуск и отпустить с миром на все четыре стороны. Мы разбежимся, как в море корабли и никогда больше не встретимся.
Иван надеялся, что сидящий перед ним представитель своей расы довольно хитёр и изворотлив. Что он временно отступит, чтобы потом попытаться переиграть наглого славянина. Догадка оказалась верной. Офицер достал листок бумаги и что-то там написал. После чего видимо, нажал какую-то кнопку, раз двери открылись, и вошёл сопровождающий.
