– Итак! – обратился к народу один из них. – В свете последних трагических событий мы собрались здесь, чтобы принять решение, касающееся судьбы Гроннэ – первого убийцы героев. Из-за того, что попытка его обезглавить привела к тем самым трагическим событиям, мы вынуждены принять другие меры, а именно клеймировать его знаком убийцы героев и изгнать из города, разослав информацию по соседствующим землям. Чтобы помнил он, и не забывал свой проступок. Чтобы все знали с кем связываются, если же решатся скрестить с ним свою судьбу.
– Смерть убийце героев! – крикнули из тесного сборища.
– Послушайте! Обращаюсь к тем, кто не присутствовал на его казни! Попытка лишить Гроннэ головы вызвала страшное явление, убившее героя Стэрра и сильно ранящее моего соратника! Это высшие силы требуют от нас помилования! Напоминают нам, что смерть за смерть – не выход! Вероятно, у высших с Гроннэ свои счёты! И они имеют собственные планы на его судьбу! Этих планов нам не понять, они за пределами возможностей нашего разума! Они просят от нас снисходительности!
– Тогда отрубите ему ноги и вырежьте язык. Оставьте только одну руку, чтобы мог член достать из штанов и жопу вытереть! – воскликнул здоровый мужик.
– Этого мы делать не станем! Мы не садисты, не превращаем в калек! – опроверг герой. – Я – герой Солнца Рубилони, требую клеймировать его и выдворить из города! Не более того! Кто ослушается, будет иметь дело с советом героев, чего настоятельно делать не рекомендую! Ибо мы с вами адекватные и милосердные! Не станут такие совершать подобные зверства! Зверства – удел зла, а зло чревато последствиями! Побитой судьбой, искалеченным сознанием, сломанной психикой!
Толпа недоумевала. Речь героя показалась горожанам слишком заумной и непонятной. На площадь для наказаний выкатили огромный котёл с раскалёнными углями. Тучный усатый кузнец держал клещи. Ими он извлёк из котла шипящий штамп для нанесения клейма. Он горел красным и оранжевым, наводя ужас на впечатлительных.
– Я это сделаю! – крикнул здоровый мужик. Сисястая поддержала его рукоплесканиями, толпа подхватила.
– С чего бы?! – возразил кузнец.
– Сестра Героласа – моя жена! Она сейчас оплакивает его тело, пока я здесь! И я не буду просто смотреть в стороне! Я хочу участвовать! Дайте мне клещи! – воскликнул он и поднялся на площадь. Аккуратно взял клещи у кузнеца. – Куда ставить?! – обратился он к народу.
– В плечо, – сказал Рубилони, нахмурив брови.
– В лоб! – крикнули горожане. – Клейми в лоб гада! Чтобы аж до черепа! Чтобы соображалка перекрутилась! Чтобы сразу было видно убийцу героев! Чтобы не пускали в приличные города! Пусть бродит по клоповникам! Пусть жрёт помои для нищих!
– Воля народа! – ехидно сказал мужик героям.
Он рассмотрел Гроннэ, и заметил что-то торчащее у него из кармана, вытащил это. Поднял вверх, держа двумя пальцами.
– Трусики! Смотри народ! У него розовые трусики с котёнком! – Он поднял вверх трусики, публика захохотала, заплескали в ладоши, завизжали от смеха особо весёлые. – Пусть будут ему вместо кляпа! – сказал он и запихнул трусики в рот Гроннэ. Толпа ликовала и восхваляла его.
Мужик подошёл к Гроннэ с улыбкой. Заигравшись перед толпой, он почувствовал волны восхищения и зазнался, стараясь не подавать виду. Поднёс раскалённый штамп к спящему Гроннэ, плавно прижал его ко лбу и надавил.
Гроннэ раскрыл глаза от невыносимой боли, и сразу закатил их, спрятал зрачки, оголил белки. Тиски не давали качнуть головой. Он начал кричать сквозь зубы, сжав ими трусики. Но боль усиливалась, он раскрыл рот, трусики выпали. Он завопил во всю глотку, потерял голос, захрипел, запищал.
Палач убрал штамп, и на лбу Гроннэ красовалось чёрное клеймо, символизирующее перевёрнутый шлем с забралом, а над ним крупные капли крови и меч, сносящий голову. Внизу клейма мелко, но отчётливо, подписано: “Убийца героев”.
Гроннэ весь трясся от непрекращающейся жгучей боли, визжал и даже обмочился. Но толпу это рассмешило, они праздновали наказание подлеца, они жаждали ещё пыток, зрелища, боли и конфликта. Убийца героев потерял сознание, палач засунул трусики обратно ему в рот, подозвал двух дружков, они взяли его подмышки, вытащили голову из тисков, сняли кандалы и уволокли в сторону ворот.
Гроннэ оставлял по дороге тёмную полоску мочи, шаркал сапогами по брусчатке, слышал довольные голоса, чувствовал, как тихо шипит над бровями жареная кожа. Они вынесли его за высокие ворота, где пекучее Солнце ослепляло своими белыми лучами.
– Ребяты, давайте его здеся бросим, нехай топает. Жара тут жуткая, а он ещё воняет, как сортирная дыра, – сказал тот, что держал Гроннэ справа.
– Тащи давай. Хоть вниз скатим, чтобы телегой не придавило, – настоял здоровый мужик.
– А куда это вы без меня собрались? – позвала грудастая, проходя через ворота, догоняя тройку мужиков, волочащих убийцу героев. – Я тоже хочу попрощаться с этим засцанчиком.
– Так, оставайся в городе, пригляди за Нифеей!
– Не поняла, – возмутилась она. – Это твоя жена! Поэтому коль надо, сам и пригляди! А я хочу за этим посмотреть, что он будет делать.
– Понравился?
