– Ну а эти люди знали, что ваш муж лежит в Саббатсберге?
– Да как вам сказать… Единственный, кто знал все точно, был доктор Блумберг. Из наших друзей.
– А кто ходил к нему?
– Я и Стефан. Мы каждый день к нему ходили.
– Больше никто?
– Никто.
– Доктор Блумберг тоже не ходил?
– Нет. Стиг не хотел, чтобы у него бывал кто-нибудь, кроме нас двоих. Он даже Стефана принимал неохотно.
– Почему?
– Не хотел, чтобы его кто-то видел. Понимаете…
Мартин Бек не прерывал.
– Ну, – наконец продолжила она, – Стиг всегда был на редкость сильным мужчиной, в отличной форме. А тут он очень сдал и избегал показываться людям.
– М-м-м, – протянул Мартин Бек.
– Правда, Стефан этого даже не замечал. Он боготворил отца. Они были очень близки.
– А дочь?
– Дочери Стиг никогда не уделял такого внимания. У вас самого есть дети?
– Да.
– И девочки, и мальчики?
– Да.
– Ну, тогда вы и сами все понимаете. Как это бывает между отцом и сыном.
Но Мартин Бек не понимал. И думал над этим так долго, что женщина забеспокоилась.
– Комиссар Бек, вы еще слушаете?
– Конечно, конечно, слушаю. Ну а соседи?
– Какие соседи?
– Соседи знали, что ваш муж в больнице?
– Разумеется, нет.
– А как вы объяснили им его отсутствие?
– Я им вообще ничего не объясняла. Мы не поддерживали с соседями никаких отношений.
– Может, тогда ваш сын? Рассказал приятелям?
– Стефан? Нет, исключено. Он ведь знал, чего хочет отец, а Стефану никогда бы даже в голову не пришло поступать ему наперекор. Он позволял себе только одно – каждый вечер ходить к отцу, но в глубине души Стиг и этого не одобрял.
Мартин Бек сделал несколько записей на открытом листке блокнота и сказал, как бы подводя итоги:
– Итак, только вы лично, Стефан, доктор Блумберг и оба брата комиссара Нюмана могли знать точно, в каком отделении и в какой палате лежал ваш супруг?
– Да.
– Ну что ж, все ясно. Только еще одно.
– А именно?
– С кем из своих коллег он общался?
– Не понимаю вас.
Мартин Бек отложил ручку и задумчиво потер переносицу большим и указательным пальцами. Неужели он так нечетко сформулировал вопрос?
– Я хотел бы вот о чем вас спросить: с какими полицейскими встречались вы и ваш муж?
– Ни с какими.
– Что-о-о?
– Чему вы удивляетесь?
– Неужели ваш муж не поддерживал отношений с коллегами? Не встречался с ними в свободное от работы время?
– Нет. За те двадцать шесть лет, что мы прожили вместе со Стигом, ни один полицейский не переступил порог нашего дома.
– Серьезно?
– Вполне. Вы и тот человек, что приходил с вами, были единственными. Но к этому времени Стига уже не было в живых.
– Но ведь должен же был кто-то приносить извещения, вообще приносить что-нибудь или заходить за вашим мужем.
– Да, вы правы. Вестовые.
– Кто, кто?
– Мой муж их так называл. Тех, кто сюда приходил. Это случалось. Но порог они действительно не переступали. Стиг был очень щепетилен в таких вопросах.
– Да ну?
– Очень. И всегда. Если приходил полицейский позвать его, или что-нибудь передать, или выполнить другое поручение, Стиг его в дом не пускал. Если дверь открывала я или кто-нибудь из детей, мы просили подождать за дверью, а сами снова запирали ее, пока не явится Стиг.
– Это ваш муж завел такой порядок?
– Да, он самым недвусмысленным образом потребовал, чтобы так было. Раз и навсегда.
– Но ведь существуют люди, с которыми он проработал бок о бок много лет. На них тоже распространялось это правило?
– Да.
– И вы никого из них не знаете?
– Нет. Разве что по имени.
– Он по крайней мере говорил с вами о своих сослуживцах?
– Крайне редко.
– О своих подчиненных?
– Я же сказала: крайне редко. Видите ли, один из основных принципов Стига заключался в том, что служебные дела никоим образом не должны соприкасаться с частной жизнью.
– Но вы говорили, что знаете некоторых хотя бы по имени. Кого же?
– Кое-кого из руководства. Ну, начальника государственной полиции, полицмейстера, главного инспектора…
– Из отдела общественного порядка?
– Да, – отвечала она. – А разве есть и другие инспектора?
В комнату вошел Рённ с какими-то документами. Мартин Бек изумленно воззрился на него. Потом он собрался с мыслями и продолжил разговор.
– Неужели ваш муж не упоминал никого из тех, с кем вместе работал?
– Одного по крайней мере. Я знаю, что у него был подчиненный, которого он очень ценил. Звали этого человека Хульт. Стиг время от времени поминал его. С Хультом он работал еще задолго до того, как мы поженились.
– Значит, Хульта вы знаете?
– Нет. Сколько мне помнится, я никогда его не видела.
– Не видели?
– Нет. Только по телефону с ним разговаривала.
– И все?
– Все.
– Подождите минутку, госпожа Нюман.
– Пожалуйста.
Мартин Бек опустил на стол руку с зажатой в ней трубкой и задумался, постукивая кончиками пальцев по корням волос, обрамляющих лоб. Рённ безучастно зевал.
Мартин снова поднес трубку к уху.
– Фру Нюман, вы слушаете?
– Да.
– Известно ли вам, как зовут первого помощника комиссара, то есть Хульта?
– Да, по чистой случайности. Пальмон Харальд Хульт. А вот его звание я узнала только от вас.
– По случайности, вы сказали?
– Да, именно так. Оно записано тут, его имя. В телефонной книге. Пальмон Харальд Хульт.
– Кто же его записал?
