Торстен встретил меня на заводе и сказал, что ждал только завтра, но у него все готово. Ответил, чтобы он не торопился, я вполне могу задержаться на день-два. Норденфельд рассказал о выставке, похвастался медалями. По моему прошлому совету он оформил медали и дипломы в рамки и повесил их на стене своего кабинета. Для начала мы пошли смотреть гусеничную машину. Модель, демонстрировавшуюся на выставке, Торстен не повез назад, а подарил, как первому заказчику, какому-то миллионеру, владельцу обширных пашен, заказавшему два полноразмерных трактора и сейчас Норденфельд с гордостью демонстрировал, что получилось. А получились машины по сто сил, весом в две с половиной тонны, способные тянуть пятилемешный плуг.
Трактор обслуживался механиком-кочегаром и, собственно, водителем. Сзади лемехов, чтобы не упасть под ножи сидел, как бы сейчас сказали, оператор, который регулировал глубину вспашки и мог подать сигнал в кабину с помощью тросика связанного с колокольчиком, размером как небольшая рында (иначе от лязганья гусениц ничего не слышно). Стоимость такой машины при 30 процентной марже составила сорок тысяч крон, то есть двадцать тысяч рублей или десять тысяч долларов САСШ.
Я подумал, что в России за такую цену трактор никто не купит, за эти деньги можно купить триста лошадей с обычными плугами и заплатить тремстам пахарям по 10 рублей за неделю вспашки и, даже с учетом фуража для лошадей и продовольствия для работников, все равно будет дешевле. Хотя, конечно, если трактор использовать весь сезон, то он себя окупит года за два-три. Спросил Торстена, что он думает о снижении цены, тот ответил, что думал над этим, единственное, что приходит в голову, это машина поменьше, сил на 60 с тремя-четырьмя плугами.
— Что в машине самое дорогое, где можно сэкономить на металле и, главное, стоимости изготовления?
— Это – гусеничная тележка, она самая сложная и дорогая, потом – механизмы управления, паровик сравнительно дешевый.
— А что если отказаться от гусениц и поставить трактор на колеса, — я нарисовал трактор с большими задними колесами с грунтозацепами, что-то вроде Фордзона-путиловца.
Торстен согласился, что если такой паровик пойдет (а что ему не пойти?), то он будет раз в пять дешевле гусеничной машины. Согласились, что надо попробовать сделать дешевую сельскохозяйственную машину, а гусеничную оставить в качестве мощного тягача.
Спросил своего бизнес-партнера, когда можно ждать поставки в Россию двух-трех демонстрационных образцов гусеничной машины с паровиком сзади и свободной платформой впереди (вооружение можно поставить и у нас). Также договорились, что я пришлю несколько человек для обучения управлению этими машинами. Норденфельд ответил, что третья машина уже практически готова и завтра ее можно опробовать и внести какие-то дополнения согласно моим пожеланиям. Договорились о готовности четвертой и пятой машин через два месяца.
Потом пошли к оружейникам. Посмотрел на готовый заказ для России – все упаковано в деревянные ящики по пять штук, в комплекте к каждому ружью три магазина с патронами (один – пули, два – картечь). Ружья отстреляны, почищены и смазаны, все выглядит просто отлично. Примерялся, как целиться с кожаной подушечкой, закрывающей ухо, и остался абсолютно доволен качеством исполнения. Потом поговорили о цене. Отличное отечественное бескурковое ружье в оружейных магазинах Петербурга стоило от 170 до 220 рублей, иностранное – до трехсот-четырехсот. Вспомнив, как безоговорочно принял цену в девятьсот рублей Безобразов, рекомендовал Торстену с нее и начать, даже с девятисот девяноста. Норденфельд рассказал, что в САСШ подарил четыре ружья боссам из организационного комитета выставки (а то как же иначе большую золотую медаль бы дали и премию к ней в десять тысяч долларов!), а еще одиннадцать продал от четырехсот до шестисот долларов (то есть за тысячу двести рублей), причем мистеры в очередь записывались, несмотря на поднятую в конце цену. Ну вот, с ценами решили и Торстен подвел меня к столу, на котором лежал покрытый тканью какой-то предмет.
Жестом фокусника он сдернул ткань и я увидел, кто бы мог подумать! Первый в мире пистолет-пулемет. Норденфельд объяснил, что при разработке карабина они столкнулись с трудностями: всему виной была бутылочная гильза с выступающей пулей, ведь подающий механизм и затвор Шегрена рассчитан на цилиндрические охотничьи патроны. Любую другую форму боеприпаса он переносил с трудом – отсутствие подачи и перекос боеприпаса, клин затвора, все это приводило к постоянным задержкам при стрельбе, пока один из конструкторов не предложил боеприпас Нагана со спрятанной внутри пулей в гильзе цилиндрической формы. И все пошло как по маслу!
