Я потеряла всё, но не предполагала, что ставки могут повыситься. Завеса между миром живых и мёртвых пала по моей вине, сделав вампиров уязвимыми и погрузив весь мир во тьму и холод вечной зимы. Теперь в войне мог погибнуть один из вампиров, тот, кому принадлежит моё сердце. Тогда я ещё не знала, что восстановление завесы грозило убить нас обоих, а враг мог в любую минуту вернуть её на место.Но могла ли я доверять тому, кого люблю, и надеяться на призрачный шанс вернуть обратно свою жизнь? Интриги за спиной, неожиданный союз с давним врагом и ритуал, о сути которого я даже не имела понятия… но я и не предполагала, что он затеял на самом деле.
Пламя в камине давно угасло, и даже в углях больше не тлели искры. Тусклый голубой свет лился из затянутого морозным узором окна, слабо освещая заваленный бумагами стол. Когда-то нужные карты и книги были сдвинуты в стороны, словно ненужное барахло, а рядом с ними возвышались пустые бутылки из под виски. Комната была словно окутана тьмой, но свет вампиру был и не нужен. Погрузившись в гнетущие мысли, Маркус смотрел в одну точку и медленно перебирал в пальцах тонкую окровавленную цепочку с маленьким кулоном в форме лисы. Время текло так медленно, превратившись в одну длинную беспросветную ночь, что он его уже не различал. Не услышал он и шагов, и пришёл в себя только когда в кабинете хлопнула дверь. Алистер окинул его понимающим взглядом и сел напротив, облокотившись на высокую спинку кресла. Некоторое время он молчал, но не дождавшись никакой реакции, решил всё же нарушить тишину.
— Ты уже неделю не выходишь из кабинета, — констатировал он.
Маркус окинул его пустым взглядом и уставился в окно, разглядывая мерно падающие снежинки. Молчание затягивалось.
— Она не пришла. Ни сегодня, ни вчера, ни неделю назад, — неохотно сказал он, — не слышит… а возможно, души просто не осталось.
— Что именно сказала тебе жрица?
Взгляд Алистера стал напряжённым, но Маркус этого не заметил, продолжая молча смотреть в окно. В комнате снова повисла тишина. У Алистера было одно предположение, но больше всего в жизни он хотел бы в нём ошибиться.
— Леилани считает, что я могу повторить путь отца, — всё же ответил Маркус и внимательно посмотрел кузену в глаза. Спокойное выражение лица Алистера не изменилось, но тот был в ужасе.
— Но вы же не были обвенчаны, — возразил он, — связь была односторонняя.
— Я тоже хотел бы ошибаться, — вздохнул Маркус и устало усмехнулся, снова отвернувшись к окну.
— Жрица явно не уверена, ведь так? Когда некроманты на моих глазах убили Эмили, хотелось вырвать сердце, чтобы перестать чувствовать, хотя мы даже не были связаны. Возможно, это просто боль. Отвлекись от неё. Когда я хоть как-то пришел в себя, то решил отомстить и убить всех причастных к её смерти. Это заняло немало времени, но в итоге я их всех нашёл. Кого-то ещё во время войны, кого-то выследил позже.
— Стало легче? — не отрывая взгляда от ночного неба спросил Маркус.
Алистер некоторое время молчал, но потом неохотно ответил:
— Через много лет. Но я хотя бы знал, что убийцы расплатились за всё.
Маркус усмехнулся. Чтобы отомстить, ему нужно убить короля Ларминии, последнего представителя рода Амелии, тогда и месть за мать будет закончена. Как иронично, не этого ли он добивался всю свою жизнь?
Посмотрев на медальон, вампир открыл ящик стола и на секунду застыл, но затем бросил кулон и резко задвинул ящик. Встав из-за стола, он молча двинулся к двери и шагнул во мрак коридора, не дожидаясь Алистера.
Снег непроглядной белой стеной валил уже третьи сутки, снова и снова заметая расчищаемую тропинку к лечебнице. Магические светильники около ворот никто не заряжал, так что стражникам пришлось ориентироваться на смутные силуэты здания.
Больные на носилках стонали от очередного пронизывающего порыва ветра. Снег засыпал их, обжигая разгорячённую лихорадкой кожу. Пытаясь спастись от непогоды, они сильнее кутались в куцые одеяла, неспособные противостоять разбушевавшейся стихии.
Стражники, скрипя зубами, изо всех сил старались идти ровнее, но то один, то другой проваливались в рыхлый глубокий снег. Кожа на руках сильно обветрилась и потрескалась до крови.
— Почти пришли! — крикнул главный, ускоряя шаг.
В дверях пришлось потрудиться, чтобы тяжёлые створки не закрылись от сквозняка и не ударили по больным. Носильщики, кряхтя и ругаясь, протиснулись в узкий проход, хотя под конец дверь всё же не удержали, оглушив дежурных резким грохотом. Капитан лихорадочно выдохнул и потёр лоб, радуясь, что скрылся от ветра хоть на немного. Думать о том, что им предстояла обратная дорога, он пока не хотел. И так зуб на зуб не попадал.
Пришедших встретила адептка в серой мантии. Чёрные волосы в хвосте порядком растрепались, лицо осунулось и выглядело болезненным, а под глазами залегли тёмные круги.
— Кто у вас? — спросила Ирмис усталым голосом и взяла со стойки большую кипу бумаг.
— Опять лихорадка, мисс, беженцы, — отчеканил стражник, встав по стойке смирно и стуча зубами от холода.
Девушка мельком осмотрела троих людей на носилках и уткнулась в списки, перебирая бумаги и соображая, куда же положить прибывших. Все отделения были битком, даже в коридорах уже заканчивалось место. Хотя… два человека сегодня умерли, значит, место освободилось. Третьего уж впихнуть как-то сумеют.
— Следуйте за мной, — кивнула она стражникам и двинулась по одному из коридоров.
