-- Твою мать, что за придурок! -- уже громче продолжил он комментировать ситуацию, когда мы немного отошли. -- Чувство единения со своим народом, усраться можно. Нет, единение дело хорошее, но халупа-то эта здесь причём? Без этого святого сруба прям сразу все врознь пойдут, так он важен. То-то никто из местных его защищать и не подумал.
-- Ну по-другому человек жизнь воспринимает, -- попытался я успокоить майора.
-- Хреново он её воспринимает, скажу я тебе. Вот у некоторых людей восприятие реальности цельное, а у некоторых рваное. Что-то им запало, они в это верят, а что-то не запало, они и не верят, а как это всё соотносится их вообще не волнует. Но вернёмся к нашему барану. Помнишь, он плакался, что не видит будущего? Я как-то был в похожем состоянии, хотя ситуация была противоположная: чувства лились через край, но совершенно безответные. Так вот, были у меня тогда естественные мысли: "Раз жизнь не удалась, неплохо бы из неё красиво уйти!". По счастью, с головой у меня в целом всё было хорошо, плюс каждый день было "завтра рано вставать", в общем красиво уйти не сложилось. А вот нашему герою такая возможность представилась, и он ею воспользовался. Знаешь, если бы он один геройствовать пошел, флаг в руки, как жить с его прошлым, я тоже представляю смутно. Но товарищей-то на такие подвиги зачем подбивать?!
-- Плохо это, -- согласился я.
-- Где ж плохо-то, -- не унимался Джон. -- Умер героем, подумаешь, что жил, как собака. Ещё и ребёнка заделать успел, кругом счастье. Как по мне, Цесиринигации теперь надо найти нормального мужика и вообще ребенку про этого папика не рассказывать.
-- Да, хорош, Джон. Всё-таки что-то он с отрядом этих лесных жителей защищал и до этого. И вообще, она-то чем провинилась, чтобы к её чувствам с таким неуважением относиться.
-- Да, ты прав. Что-то я разошёлся.
Несколько минут мы сидели молча.
-- Сейчас будет продолжение. Ну что за день! -- Джон кивнул на приближающегося к нам человека.
-- Майор Ламбер, я должен вам кое-что сказать, -- безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе, сказал Василий. -- Мне была очень нужна ваша помощь. Я был вынужден сказать вам неправду. Я не знаю, где искать вашего брата. Простите меня. Наверное, я не имею права просить чего-то ещё, но, пожалуйста, если будет возможность, вспомните о нашем вчерашнем разговоре.
-- Спасибо, что сказали. Я уважаю ваше решение и обещаю, что сделаю всё, что будет в моих силах. -- ответил Джон.
-- У тебя есть брат? -- спросил я, когда Василий скрылся.
-- У меня есть дурацкая привычка давить на жалость, даже когда в этом нет необходимости. Школа Её Превосходительства, не доводилось слыхать про Эрми? Я люблю рассказывать, как меня побила жизнь. В том числе о том, что в раннем детстве от моей семьи остался один брат, но и с ним меня разлучили в возрасте восьми лет. Так получилось, что эту печальную историю я успел рассказать сначала Керсу, потом Василию. Я и подумать не мог, что Керс, не моргнув глазом при случае расскажет то же самое, как свою историю. Василий -- довольно мудрый человек, но слишком верит в людей, поэтому уязвим для лжи. Так вот, он решил, что это настоящее проведение, и мы с этим оболтусом братья, не знающие об этом. Когда ему было кое-что нужно, хотя на самом деле именно такого развития событий ожидала Сканта, он пообещал мне, что в обмен на мою помощь поможет мне найти потерянного брата. А теперь, увидев, что Керс мёртв, он решил таким вот образом уберечь меня от этой страшной новости.
-- Погоди, но ведь по правилам их ордена, совравший должен умереть?
-- Возможно, уже.
-- И ты его не попытаешься его остановить?
-- Ригхас, присядь. Василий тяжело болен, он терпит сильные боли почти непрерывно, из-за них он практически не может спать. Он не из тех, для кого это является достаточным основанием к самоубийству. А вот сейчас, он сможет уйти с уверенностью, что поступает правильно. В данной ситуации, мне кажется, это не плохо. Хотя сама ситуация меня, конечно, не радует.
-- Можно открыть тебе тайну? -- спросил Джон ещё через несколько минут.
-- Да, если нужно. Но учти, я хоть и не из болтливых, но не так стоек к дознанию, как ты.
-- Да, это мне нужно. Никто меня с братом не разлучал, я прекрасно знаю, где живут мои трое братьев и две сестры. Мои родители живы и здоровы, более того, у меня по счастью живы оба дедушки и обе бабушки. А самому мне двадцать девять лет, да, сохранился я плоховато, работа такая, а что волосы рано седеть начали и вовсе наследственное. Самый длинный роман в моей жизни длился семь месяцев, потом мне всё наскучивает. Никаких детей у меня само собой никогда не было и не планируется.
-- Классно, хоть чему-то сегодня можно порадоваться, -- прокомментировал я. -- Пойду пройдусь немного.
