-- Но-но, ничего у нас не закончилось, просто всё хорошо. Последние лет пятьдесят мы вообще не ругались, не говоря уж о каких-то серьёзных ссорах. А в былые времена мы дров наломали о-го-го. Однажды не виделись и не связывались больше трёх лет, потом правда выяснили, что оба с самого начала знали, что спустя время воссоединимся.
-- И никаких Оксан за это время не было? --уточнил я.
-- Нет, конечно, говорю же, тогда уже..., -- Игорь осёкся, сообразив, что вопрос был двойным. -- Кстати, никто её не вынуждал прерывать рассказ, просто она считает, что если история твоей жизни интереснее многих выдуманных, то рассказывая её, незачем отказывать себе в удовольствии оставить слушателя в догадках до лучших времен.
-- И всё-таки, я не понимаю, что это за удочерение? Она же не ребёнок. Зачем вам это?
-- У нас уже были дети. Проблема в том, что наши возможности и образ жизни -- это не то, что можно передать по наследству. Нет, они прожили совсем неплохие жизни, мы всё ещё поддерживаем связь с потомками, правда, уже не говорим, кем им приходимся. И всё-таки это трудно. Сканта тоже находится в достаточно необычном состоянии. Что мы ожидаем от этого получить, я сформулировать не возьмусь, но всем нам это нужно. Тем более я не возьмусь предсказать, что из этого выйдет в итоге. Но надеюсь, когда наши пути разойдутся, ни она, ни мы не пожалеем об этом шаге.
-- Выходит вы так и не нашли "дом"?
-- Чтобы называть место домом, мы должны быть там вместе, никаких других критериев нет, даже строения не нужны. Правда, тот разговор я тоже помню дословно.
-- А как давно вообще это было? Сколько вам лет?
-- Около трехсот.
-- Так погоди, а Сканте вроде под тысячу?
-- Нельзя быть таким мелочным, Ригхас! И вообще, вероятно, они её в каком-то не совсем обычно смысле удочерили. -- Из-за стойки вышел Александр, в одной руке он держал темную бутылку, в другой три коньячных бокала. -- Посмотри, какие вещи вам дарованы, а вы даже не попробовали.
Я понял, что оправдываться бесполезно.
-- Вы просто попрощаться зашли?
-- И да, и нет, -- ответил Саша, кивая на Игоря.
-- Мне давно было интересно разобраться в устройстве Неявного Лабиринта. Но до недавнего времени, я только изредка встречал его гостей, а в основном слышал о нём от третьих лиц. И тут вдруг узнаю, что он хранит мою историю лучше, чем собственная память. Возникает подозрение, что снаружи я никогда и не был. Разумеется, я не собираюсь ставить экспериментов, которые могли бы тебя задержать. Сейчас я хочу проследить твой путь выхода. Кроме академического интереса, я с удовольствием встретился бы с тобой когда-нибудь ещё.
-- А исход Хиарры ты случаем не отследил?
-- Пытался, но безуспешно, хотя несколько интересных наблюдений всё-таки сделал. Большую часть их правда даже объяснить тебе скорей всего не смогу, но кое-что скажу. Но сразу предупреждаю: это только предположение, никаких существенных оснований для утверждения у меня нет.
-- Говори уже!
-- Связи выглядят так, как будто вообще не ведут в одну точку.
-- Мне это тоже ничего не говорит.
-- Возможно, что соответствия между вами двумя и людьми, которые последовательно родились, выросли и пришли в заколдованный бар, неоднозначно.
-- То есть, я, моё сознание состоит из нескольких реальных? -- попробовал переформулировать я. -- Как такое возможно?
-- Непросто, но возможно. Если я правильно помню, ты или Хиарра рассказывали, что, когда вас подселяют в чью-то голову, иногда связывают настолько плотно, что сложно понять, кому принадлежат мысли и решения. Было такое? -- Я кивнул, Игорь продолжил. -- Смотри дальше, никаких конкретных воспоминаний у тебя нет, поэтому конфликтов с ними тоже быть не может.
-- Не совсем так, кой-какие воспоминания таки проскакивали.
-- А вслух ты об этом пробовал говорить?
-- Нет.
-- А сейчас тебя что-нибудь останавливает?
-- Узнав, имя Джона Ламбера, я немедленно вспомнил персонажа из любимого с детства мультфильма Джона Сильвера нарисованного по не менее привлекательной одноименной книжке.
-- И как назывались мультик и книжка?
-- Не помню, -- неожиданно был вынужден признаться я.
-- Хорошо, сюжет пересказать сможешь? Хотя бы сказать, кем был господин Сильвер, сможешь?
-- Пиратом, но больше ничего не помню.
-- Тогда, учитывая здешнее качество перевода мыслей, это тоже ничего не доказывает. Другие примеры привести можешь?
-- Могу, но они не лучше. Всё-таки, мне кажется, смешение отдельных мыслей и полное постоянное абсолютно незаметно соединение, это немного разные вещи. И много во мне нас?
-- Не более, чем счётное множество. Точней сказать не могу.
-- И как тут вообще могут приниматься хоть какие-то решения?
-- Должно быть, что-то вроде голосования. Возможно, с искусственной поправкой в пользу деятельных решений, чтобы ты не получился слишком потерянным.
-- Разумеется, для этого вы все должны быть очень похожи, -- подал голос Саша. -- Кстати, со всеми, к кому тебя "подселяли", у тебя тоже много общего, значительно больше, чем кажется на первый взгляд. Иначе это не работает.
