Неидеальное свидание полностью

Похороны моего чувства собственного достоинства.

С тех пор, как мы вышли из кафе-мороженого, Лотти не сказала ни слова. Не похоже, что она злится, скорее кажется… задумчивой. Возможно, сожалеет о принятом решении, как и я.

Я до сих пор не понимаю, что это было за занятие. Я знаю, что Лос-Анджелес немного отличается от других городов, но тереться друг о друга перед незнакомыми людьми, представляя, как ты извергаешь свое семя… это уже слишком.

И потому что происходящее было таким странным, таким неуместным, я не знаю, что сказать Лотти. Стоит ли мне извиниться? Спросить, понравилось ли ей? Записать нас на другое занятие? Должен ли я упомянуть Анджелу?

– Как суп? – спрашивает Рейн, заходящий в столовую с корзинкой печенья.

– Вкусный, – отвечаю я.

– Очень вкусный, – добавляет Лотти. – Это домашнее печенье?

– Да, – подтверждает Рейн. – С чеддером и луком.

– Пожалуй, я попробую, – Лотти улыбается и берет печенье из корзины. Хорошо. Она в лучшем настроении, чем когда мы выходили из магазина мороженого.

Поэтому я решаю попытать удачу.

– Хочешь поговорить о том, что случилось с Анджелой?

Она быстро поворачивает голову в мою сторону.

– Нет.

– Потому что казалось, что…

– Хаксли, я сказала «нет», – отрезает она.

Хорошо, запомнил. Не любит говорить об Анджеле. Понял. Попробуем по-другому.

– Дэйв сказал мне, Элли надеется, что ты как-нибудь сходишь с ней на шоппинг. За детскими вещами.

Она не смотрит на меня, даже мельком.

– Она сказала, что хочет купить молокоотсос.

– Ого. – Черт, кажется, не самое приятное времяпровождение. Понятия не имею, что это означает, но уже чувствую, что Лотти это не интересно. – Она сказала, когда?

– Примерно на следующей неделе. – Она отламывает кусочек печенья и кладет его в рот.

– Ты пойдешь?

– А разве у меня есть выбор? Уверена, после сегодняшнего мы от них не отвяжемся. – Она кладет в рот еще один кусочек печенья. – Когда мы убирали коврики для йоги, Элли призналась, что испытала оргазм, когда Дэйв толкался в нее. – Она вытирает рот салфеткой. – Ты понимаешь, какой ущерб это наносит другому? Знание, что всего в метре от тебя кто-то испытал оргазм, пока жених терся о нее на занятии для беременных? – Ее глаза наконец-то встречаются с моими. – Хаксли, я не очень понимаю, как на это реагировать.

– Ну, ты в хорошей компании, потому что после того, как Дэвид гордо стоял и демонстрировал всем свой стояк, я никогда не смогу смотреть на него, как раньше.

– Удивительно, как это ты не присоединился к нему. – Она зачерпывает суп и подносит ложку ко рту. – Ведь ты вроде как любишь быть во всем лучшим. Было бы забавно посмотреть, кто одарен больше.

– То, что произошло сегодня, было совершенно непрофессионально, и я не намерен повторять это.

– Так и знала. – Лотти качает головой.

– Знала что? – спрашиваю я.

– Твоя надменность обязательно даст о себе знать.

– Хочешь сказать, что с радостью пошла бы на еще одно такое занятие?

– Точно нет, но примем это просто за опыт. Не стоит все время быть таким напряженным, и тут нет игры слов.

– Я не напряженный, – возражаю я. – Мне просто не нравится заниматься подобным на глазах у делового партнера, и потом смотреть на стояк этого партнера.

– Он не возбудился от твоих телодвижений.

Тру переносицу.

– Я знаю. Просто добавил это к «опыту» сегодняшнего дня. – Жестом показываю кавычки. – Ты ведь сказала, что сама не понимаешь, как на это реагировать. Так почему критикуешь меня?

– Я тебя не критикую, – отвечает она, а затем делает глубокий вдох и откидывается на спинку стула. – Знаешь, не думаю, что это сработает.

– Прости? – В моем голосе паника.

– Мы. – Лотти указывает на меня и себя. – Мы не можем найти общий язык, и, честно говоря, я устала постоянно ругаться с тобой.

– Думаешь, я люблю ругаться с тобой?

– Думаю, тебе доставляет удовольствие злить меня. Взять хотя бы вчерашний вечер.

– Я получаю удовольствие от другого, – сообщаю я, приподнимая бровь, потому что мне действительно чертовски понравилось касаться ее обнаженной кожи.

Лотти закатывает глаза и кладет руки на стол.

– Думаю, что совместный ужин – это перебор. Мы вынуждены делать то, чего делать не стоит.

Я наклоняюсь и тихо произношу:

– Никто ни к чему нас не принуждает. Мы просто играем свои роли, – и продолжаю шепотом: – Эти ужины не для того, чтобы провести с тобой время, а для того, чтобы поддерживать иллюзию.

– Ты действительно думаешь, что Рейн может что-то сказать? Например, что мы не ужинаем вместе? Он кажется славным и надежным парнем. Он ведь еще не отравил тебя, к сожалению.

Мило.

– Не то чтобы он сказал что-то намеренно. Он может случайно сообщить, что мы не ужинали вместе, информация может дойти до кого-то другого, кто потом переиначит эти слова для статьи и продаст ее всем дерьмовым сайтам желтой прессы. Когда ты находишься в таком положении, как я, стоит помнить, что любая, даже невинная информация может просочиться наружу.

– Уф. – Лотти издает стон и скрещивает руки на груди. – Хаксли, я просто не знаю, как долго еще смогу выдерживать это.