Все было, как в тумане. Словно я отделилась от тела и смотрела со стороны на себя, на Агеева, на его родных, стоящих напротив, как свидетели.
«Я, Тимур Маратович Агеев, беру тебя в законные жены…»
Его взгляд прожигает насквозь, когда он произносит слова: «Обещаю оберегать…»
Мои плечи дрожат, а на глаза наворачиваются слезы, когда я повторяю: «Помогать и понимать тебя…»
Адиля вздыхает и Марат Асмарович приобнимает ее за плечи, когда их сын продолжает: «Помогать и верить тебе… именем всего, что мы создали вместе»
А по моей щеке сбегает слезинка и я смахиваю ее, произнося: «И всего того, что будет нами создано».
- Примите обручальные кольца, как символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам что ваша любовь бесконечна, - отец протянул Тимуру шелковую подушечку с украшениями, - Дорогие новобрачные, я прошу вас обменяться обручальными кольцами.
Прохладный металл скользнул по моей коже. Кольцо Тимура, которое взяла дрожащими пальцами, туго село на его безымянном, блеснув золотом в свете хрустальной люстры на потолке.
- Ну чего ты разревелась, - прошептал Тимур у моих губ, наклонившись для поцелуя и так и не дав мне ответить.
Все изменилось. Теперь меня целовал муж –
Скромная фотография на память с родителями жениха и бумажная волокита, которую Тимур чудом под название «взятка» умудрился решить в максимально короткий срок. Тихий шепот Адили, когда она сжала меня в объятиях: «Не давай ему спуску, а если что, жалуйся мне – я быстро поставлю сына на место» и сухое: «Поздравляю, дочка», произнесенное Маратом Асмаровичем, однако от его улыбки внутри потеплело – она была искренней.
Я стала
- Илона? – мелькнувший в оконном отражении силуэт отвлек меня от разглядывания города, раскинувшегося внизу, как на ладони.
Качнув головой, я посмотрела на Волгу и редкие островки, виднеющиеся вдалеке.
Гостиничный номер встретил парой лебедей на кровати, бутылкой шампанского в ведерке со льдом и пышным букетом белых роз на туалетном столике. Сервис, безусловно, на высоте, но я с куда большей радостью оказалась бы сейчас где-нибудь в лесу, в деревянном домике. Чтобы вместо зеленого ковролина с узором толстая шкура на полу у камина; чтобы вместо большого панорамного окна маленькое с закрытыми деревянными ставнями; а вместо ужина в ресторане небольшое крыльцо и чашка какао в руках.
Неожиданное прикосновение к плечу заставило вздрогнуть и Тимур, вполне закономерно, одернул руку.
- Все в порядке? – обеспокоенно спросили, разглядывая исподлобья.
- Просто задумалась.
Развернув за плечи, он обхватил мое лицо ладонями, и я невольно поморщилась от легкого укола булавки у виска.
- Что, уже надоел? – усмехнувшись, спросил Агеев, когда я стянула платок на плечи.
- Колется.
- А я начал задумываться о том, чтобы оставить его на тебе, хатын, - чуть отстранившись и оглядев меня, Тим тихо пробормотал, - Тебе идет.
- Ну еще бы… - успела съязвить перед поцелуем.
Он был таким привычным – не слишком требовательным, но и не слишком мягким. Таким, словно этот мужчина знает меня всю жизнь. Его ладони уверенно опустились к моим плечам, большие пальцы рисовали какие-то узоры на шелке платья, но я чувствовала эти прикосновения даже через ткань.
Взгляд невольно зацепился за широкую кровать с теми самыми лебедями, сюрреалистично разложившимися на красном покрывале с дурацкой золотой вышивкой. Все в этом номере было «слишком» - мраморная ванная, резная мебель, лепнина на потолке, золотые канделябры, шелковое постельное белье, проглядывающее из-под того самого покрывала.
- Это то, о чем я думаю? – прошептала, даже прохрипела, когда Тимур отстранился
«Это наша брачная ночь»: мелькнула обескураживающая мысль, но, слава Богу, вслух я ее не озвучила. Правда, во взгляде Тимура, смогла разгадать четкое и безапелляционное: «Да».
- Сегодня мы муж и жена.
- Не только сегодня, - он снова наклонился, чтобы легонько коснуться уголка губ, - И завтра, - снова поцелуй, - И послезавтра, - еще один, - И через год. И через десять лет.
Странно, что я так нервничаю – а нервничаю я знатно. Дрожь, когда Агеев отступил назад и чисто мужским взглядом начал разглядывать меня с макушки до ног, не удалось скрыть - подол платья тихонько зашуршал. Не скрылось это и от мужчины, стоящего напротив – его губы тронула едва заметная усмешка.
- Обещаешь? – снова тихий, едва слышный шепот не своим голосом; все, на что я сейчас способна.
- Обещаю.
Сердце забилось так громко, что показалось, весь город может принять его за набат, призывающий собраться на площади. Тимур медленно потянул узел галстука, а я попыталась протолкнуть воздух в легкие, но вышло с трудом. Он спокойно вытащил из кармана брюк мобильный, две связки ключей и положил их на прикроватную тумбочку. Расстегнув верхние пуговицы белоснежной рубашки, протянул мне ладонь, и я сделала шаг вперед, хватаясь за нее, как за спасательный круг.
