Затаившись неподалеку от пристанища партизан в воде, он спрятал голову за болотной кочкой и терпеливо ожидал двое суток, без еды, воды. Его голову покрывали безжалостные комары. Так он и стоял по ноздри в воде, пока не появиться остальная часть отряда в лагере.
Расправу над партизанами увидел случайный человек, который на противоположном берегу собирал ягоды. Он долгое время думал, что увидел болотную нечисть и после этого даже близко бояться подходить к воде, даже небольшим к лужам! И не мудрено, ибо несчастный увидел, как из воды бесшумно вылез, появившийся непонятно откуда обнажённый здоровяк, с полностью черным лицом и необычно белесым телом, с распухшей кожей, на которой висело множество жирных пиявок.
Подскочив к людям, сидевшим вокруг небольшого костра, он схватил одного из них и кинул лицом прямо в угли, наступив на затылок сверху ногой и замер явно, наслаждаясь ужасными воплями, которые издавала его жертва от невыносимой боли. Кто-то из людей опомнился первым и попытался нанести удар ножам и тут же присоединился к своему товарищу, заорав от сильной боли в сломанной руке. Изуверу это показалось мало, он сразу же сломал несчастному вторую руку, а потом переключился на остальных. Больной ублюдок, старался сразу не убивать, он специально калечил людей, причиняя им невыносимую боль и наслаждался её.
Испуганный, невольный свидетель этих зверств, три часа лежал в кустах, дрожа от страха и наблюдая, как садист измывался над людьми. После он всех добил, приготовил на костре несчастных их же пищу, предварительно вынув оттуда труп с обгорелым черепом, как ни в чем не бывало поел и ушел.
Я слушал Лару с ужасом, представляя описанное ею. Не похоже, чтобы она шутила, а значит мои дела действительно плохи. Что-то мне не хочется попадать в руки к этому садисту, гробовщику.
Тишину в комнате нарушил спрут, сказав:
– Я знаю другую историю. Гробовщику выдали заказ, на лидера одной независимой группировки, которая состояла из бывших военных. Они не захотели жить под руководством администрации и идею с чипированием тоже восприняли в штыки. Брать силой их не рискнули, вояки своё дело хорошо знали и превратили своё поселение, в настоящую крепость, куда без серьезных потерь даже на бронетехнике не попасть. Тогда гробовщику заказали их командира-полковника. Как потом рассказывали, он долго изучал поселение, выискивая брешь в обороне. Не найдя её, гробовщик сделал то, что казалось невозможным. Он прокапал подземный ход, почти в километр длиною. Трудно сказать, сколько у него ушло на это время и сил. Но в своих расчетах он не ошибся и вывел туннель к зданию, которое в посёлке использовалось как детский сад.
Выбравшись из подземелья в обед, он на глазах детей свернул шею воспитательнице и пригрозил сделать с ними тоже самое, если они попытаются поднять шум, или убежать, принялся рисовать разноцветными мелками на доске. Изобразив там домик с печной трубой, желтое лучистое солнышко, на голубом небе, с белыми пушистыми облачками, он оставил послание полковнику, что ждёт его на опушки леса одного, иначе убьёт детей. После чего, вывел всю детвору через подземный ход за пределы поселения.
Когда обнаружили пропажу детей и послания гробовщика оставленное на доске, то сразу доложили полковнику. Он оказался человеком не глупым и сразу понял, что если пойдет, то это будет для него билетом в один конец, но решил обменять свою жизнь, на жизни детей и отправился к гробовщику.
Гробовщик своё слово сдержал и не убил не одного ребенка. Когда взрослые получили по рации от него сообщение, что детей можно забирать, то сразу ринулись к лесу. По сбивчивым рассказам детей тяжело было понять, что делал с полковником гробовщик, потому что дети были в глубоком шоке и испытали сильный стресс. Несколько из них после этого вообще перестали говорить, многие кричали от страха во сне по ночам. Пара детей вообще лишилась навсегда рассудка. Вот такой вот перец, этот гробовщик.
Проговорил спрут и взяв в охапку то, над чем колдовал долгое время, подошел ко мне и разложив кресло, включил мощную лампу над моей головой. Я закрыл глаза, спасая их от нестерпимо яркого света. Повинуясь просьбе спрута, я стянул с себя одежду, оголившись по пояс и снова улегся в кресло, закрыв глаза. Запахло спиртом и голос спрута произнёс:
– Сейчас будет больно, терпи.
Я почувствовал легкое прикосновение к плечу и сильное жжение. Было больно, но вполне терпимо. Подумал я и тут же заорал от внезапной, сильной боли, заставивший меня заскрежеть зубами и вцепиться пальцами в подлокотники кресла, ломая ногти. Я почувствовал, как второй раз за день теряю сознание и отключился.
Очнулся от противного, резкого запаха нашатыря. Подумав, что в виртуальном мире могли бы придумать что ни будь поприятнее, чем вонючий нашатырный спирт, для таких случаев. Рядом стояла Лара с ваткой в руке, спрут согнувшись над одним из столов, что-то внимательно разглядывал и неразборчиво бубнил себе поднос. Склонившись надо мной, Лара внимательно заглянула мне в глаза и спросила:
– Как ты себя чувствуешь?