Они достигли огороженного края лужайки, обрывающегося пропастью вниз. На склоне каньона, по дну которого змеилась улица Исполнения Желаний, беспорядочными островками росли дикие цветы. Мишель отвела с глаз вьющиеся темные волосы и указала рукой вперед, сказав что-то по-французски Ролану. Казалось, что она абсолютно счастлива. Кейс посмотрел в ту сторону, куда указывала ее рука, и увидел изгибы озер, белый молочный перелив казино, бирюзовый блеск тысяч бассейнов, тела купающихся – крошечные бронзовые иероглифы, и все это безмятежное многообразие искусственная сила тяжести нежно прижимала к нескончаемому изгибу нутра Вольной Стороны.
Они подошли к ажурному металлическому мостику, изогнувшемуся над улицей Исполнения Желаний. Мишель ткнула Кейса дулом "Вальтера" в бок.
– Полегче. Я и без того едва передвигаю ноги.
Авиетка спикировала на них, когда они находились примерно на середине мостика. Все произошло стремительно и беззвучно – электрический мотор авиетки работал бесшумно. Фиберглассовая кромка крыла срезала Пьеру верхнюю часть черепной коробки.
Лишь мгновение они находились в тени летательного аппарата; Кейс почувствовал, как струя горячей крови полоснула его по шее. Затем кто-то сбил его с ног. Он перевернулся и увидел, что Мишель лежит на спине, согнув колени, и целится вверх, в небо, держа "Вальтер" обеими руками.
Кейс вскочил на ноги и бросился бежать. Оказавшись между деревьями, он оглянулся. Его преследовал Ролан. Кейс увидел, как хрупкий биплан врезался в железные перила мостика, смял их, прокатился немного дальше и сбросил девушку вниз, в каньон.
Ролан даже не оглянулся. Его лицо было сосредоточенно, бледно, зубы оскалены. В руке у него что-то блеснуло.
Но как только Ролан вбежал под крону первого из деревьев, с ним тут же разделался робот-садовник. Огромный краб в черную и желтую полоску свалился на него из густого сплетения ветвей.
– Ты убил их, – задыхаясь, на бегу прохрипел Кейс. – Ублюдок, сумасшедший сукин сын, ты просто взял и убил их всех...
Маленький поезд несся по туннелю со скоростью восемьдесят километров в час. Кейс отдыхал, прикрыв глаза. Душ помог ему прийти в чувство, но, выйдя из гостиницы, он лишился остатков завтрака, увидев розовые разводы крови Пьера на белых плитках мостовой.
Веретено сужалось, сила тяжести ослабевала. В животе у Кейса забурлило.
В условленном месте в доке его ждал со скутером Аэрол.
– Кейс, друга, большие неприятности, – запищал в наушниках скафандра Кейса слабый голос. Кейс сдвинул подбородком регулятор, прибавил громкость и заглянул в сделанный из небьющегося стекла лицевой щиток шлема Аэрола.
– Нужно скорее на "Гарвей", Аэрол.
– Угм. Все будет, друга. Но "Гарвей" в плену. Яхта, что приходила раньше, вернулась снова. Состыковалась с "Маркусом Гарвеем".
Тьюринг? "Приходила раньше?" Кейс забрался на раму скутера и начал привязываться ремнями.
– Японская яхта. Привозила твой пакет...
Армитаж.
При виде "Маркуса Гарвея" в мозгу Кейса пронеслись образы пауков и ос. Маленький буксир был ловко пристроен на серой груди обтекаемого насекомоподобного корабля, длина которого была раз в пять больше, чем у "Гарвея". Пятнистый корпус буксира был стиснут руками-захватами, раскрашенными так, что они казались состоящими из черных полос вакуума и светлых полос солнечного света. Кишка переходного трапа бледно-ржавого оттенка выходила из яхты, замысловато изгибалась змеей в пространстве, чтобы избежать соседства с соплами двигателей буксира, и упиралась в один из его входных люков. В зрелище соединенных кораблей было что-то непристойное, но все-таки более близкое к идее кормления, чем секса.
– Что с Малькольмом?
– Малькольм в порядке. По трубе никто не приходил. Пилот с яхты поговорил с ним и сказал, чтобы Малькольм не волновался.
Когда скутер огибал серое тело корабля, Кейс прочитал его название – "Ханива", выведенное кудрявыми белыми заглавными буквами на борту под группкой японских иероглифов.
– Мне это не по душе, приятель. Возможно, пришло время вообще уносить отсюда ноги.
– Малькольм думает так же, друга, но "Гарвею" с таким грузом далеко не уйти.
Когда Кейс выбрался из шлюза и стащил с головы шлем, Малькольм сидел в пилотском кресле и с пулеметной скоростью бубнил что-то в микрофон на сионском сленге.
– Аэрол вернулся на "Вавилонский рокер", – сказал Кейс.
Малькольм кивнул, не отрываясь от микрофона и не умолкая ни на секунду.
