Костлявая действительно спешит. Появляется не одна, с ней ещё двое мотоциклистов. Они подлетают по координатам, останавливаются, озираются растерянно.
«Костлявая, с каких пор тебе нужна охрана?» — пишу я ей в коммуникатор. Вижу, как она достаёт его из кармана, читает, пишет ответ.
«Они просто пригнали тебе мот. Сейчас уедут. Выходи».
Клановые садятся вдвоём на один мотоцикл и уезжают. Я спускаюсь и выхожу на дорогу.
— Можешь мне не верить, но я рада видеть тебя живым, мелкий прем. Северные на тебя весьма злы.
— Они сами нашли себе проблем. Никто не заставлял их нападать.
— С их точки зрения это выглядит иначе. Но не о том речь. Прокатимся? Тут не очень далеко. И нет, я не притащу тебя в засаду, параноик малолетний.
— Поехали. Не зря же ты пригнала мот.
— Это тебе. Что-то типа извинения, что ли.
— Принято.
— Я поеду тихо, как дохлая жаба. Даже ты не отстанешь!
— Ой, вот иди в жопу, Костлявая…
***
Вопреки обещаниям, ехали довольно долго, то поднимаясь на развязки, то спускаясь на висящие уровнем ниже магистрали.
— Посмотри туда, — сказала Костлявая, остановившись.
С развязки отличный вид, и я вдруг понимаю, что впервые за долгое время вижу горизонт, а не дома.
— Здесь кончается город. Я, как все, его люблю и ненавижу, но он — ещё не всё.
— И что там, за Окраиной?
— Целый чёртов мир. Мир, который принадлежит кланам. Принадлежит мне. Нам.
— Очень трогательно, — соглашаюсь я. — И зачем ты мне это показала?
— Иди к нам. Что тебе в городе? Один хрен жизни не дадут.
— К вам — это к тебе? Чтобы ты мной командовала?
— А чем я тебе плоха? — усмехнулась Костлявая, изящно опершись об ограждение и оттопырив зад.
— Наоборот, слишком хороша!
— В каком смысле?
— Сама сказала, что не даёшь тем, кто из клана!
Костлявая несколько секунд смотрела на меня дико, а потом расхохоталась.
— Тьфу, я чуть не повелась! А если серьёзно?
— Сейчас я прем. Уж какой там ни есть невдалой корпы, но прем. Мне никто не указывает, что мне делать. А в клане у меня тут же окажется куча начальников.
— Будешь ходить подо мной. Детишек своих, так и быть, тащи тоже. Станете отдельной командой: ты командуешь ими, я — тобой.
— Костлявая, — вздыхаю я. — Не надо мной командовать. Не люблю я этого. Отвык.
— Как же сложно с подростками! — закатывает глаза премша. — Пойми, мелкий, все кому-то подчиняются, кроме, может быть, Верховной Владетельницы. Надо мной тоже есть Совет Кланов.
— А надо мной только синее небо. И пусть так и остаётся, — упираюсь я.
— Послушай, я же вижу, что ты не командир по натуре. Для тебя это обуза, тебя не прёт. А в жизни как — либо ты командир, либо подчинённый.
— Либо ты сам по себе, — не соглашаюсь я. — Я действительно не люблю руководить, но подчиняться люблю ещё меньше. Тебе не понравится мной командовать, Костлявая.
Она замолчала, смотрит вдаль. Я встал рядом, смотрю туда же. На вид за городом нет ровно ни хрена, то ли степь, то ли полупустыня. Но я вижу только маленький кусочек этого мира, мало ли, что там дальше?
— Прости, — говорю, — Костлявая. Не пойду я под тебя. Даже если мои меня выпрут, буду один как-то устраиваться. Сестру прихвачу и уйду.
— Они тобой ещё и недовольны?
— Как раз сейчас решают. Как решат, так и будет. Уговаривать никого не стану.
— Говно из тебя прем, — ухмыляется она. — Распустил коллектив. Надо сразу в морду.
— В морду сегодня тоже было. Посмотрим, как сработало. Кстати, тебе там не нужен невольник? Если вырезать ему язык, то он сможет сортиры чистить, или чем там у вас рабы заняты…
— У нас в клане нет рабов. У многих есть, да, но не у нас.
— Ладно, придётся, видимо, всё-таки с крыши сбросить, хотя это и непедагогично.
— Это тот, что вас Северным сдал? Который из твоих?
— Лендик. Мелкий такой, худой блондинчик.
— Помню, видела. Язык резать обязательно?
— Нет, это я образно. Не хочу, чтобы он растрепал то, что про нас знает.
— Ладно, заберу. Отправлю в главный лагерь, там связи нет. Будет носить говно вёдрами. У нас он ничего не растреплет. Некому.
«Кроме тебя», — подумал я, но вслух ничего не сказал. Не знает Лендик ничего важного. Во всяком случае, я на это надеюсь.
— Знаешь, мелкий прем, — сказала Костлявая, помолчав ещё пару минут, — тебе повезло.
— В чём?
— Я сегодня очень-очень добрая.
— И?
— У меня для тебе предложение потрясающей щедрости.
— «Только сегодня и только для вас», — скептически процитировал я, но она не поняла иронии. В местной рекламе такого подката нет.
— Именно. Приходи в клан просто так. Не под меня, ни под кого. Если твои тебя не вышибут, будете типа союзники.
— И что это значит?
— Что я буду просить, а не приказывать.
— И я смогу сказать тебе «нет»?
— Чёрт меня дери, да! Сама себе не верю, блин… В Совете меня засмеют.
— Зачем я тебе так нужен, Костлявая?
— Может, во мне материнские чувства проснулись?
— Я серьёзно.
— Приходи, поймёшь. Не понравится — скатертью по жопе, держать не буду. Устраивает? Учти, это самое щедрое предложение, которое я когда-либо делала в жизни. Второй попытки не будет.
— Я отвечу тебе завтра. Сначала мне нужно узнать, я всё ещё прем или уже свободный бродяга. И ещё выспаться. Свяжусь с тобой, лады?
