- Секретной - это какой? Ты, видимо имеешь в виду то непотребство с похищением группы молодых Вознёсшихся, которое было призвано прикрыть махинацию с дивизиями Гниющего хаоса? Ну, так не утруждай себя, я более чем в курсе! Это, кстати, одна из главных причин моего появления здесь. Воруя у высших иерархов Праха детей, мы провоцируем новый виток конфликта! Пока дерутся армии, это война, пусть и мировая, но, если в дело вступят сильнейшие...
- То что?
Невозмутимости Мононокенона позавидовала бы надгробная плита.
- Что тогда? Или ты полагаешь, что собравшиеся здесь и многие другие, пребывающие в иных мирах, не в состоянии составить конкуренции высшим ангелам и повелителям Праха?
- Напротив, я уверен, что способны! Поэтому и не хочу такого исхода дела! Эти поединки уничтожат целые миры!
- И что с того? В галактике полно пустующих планет, которые можно приспособить для разумной жизни. И не надо драматизировать, не так уж и много мы разрушим! Даже когда Кишин только явился в этот мир, полному разрушению были подвержены только 14 планет! Рискну предположить, что сейчас мы обойдёмся меньшей кровью.... И вообще, что это мы всё о твоих претензиях?
Мононокенон улыбнулся. Николаю понадобилось 5 веков, чтобы начать разбираться в гримасах, на которые было способно мерзостное вспузырившееся месиво, заменявшее лицо некроманта. Для непосвящённого оно в любых обстоятельствах имело вид, одинаково провоцирующий ночные кошмары, заикание и энурез. Зная это, постоянно выступающий на публике (часто - без капюшона) Кескес завёл дурацкую привычку излишне жестикулировать, чтобы окружающим были ясны его настроения и чувства. Разумеется, только те, которые он хотел показать. Эта манера поведения делала его похожим на чудовищного шута.
- Может, пора поговорить и о том, что я желаю предъявить тебе?
- Тебе не в чем меня упрекнуть!
- А вот и нет! Сейчас, сейчас...
Урод демонстративно приставил палец ко лбу, словно задумался. Некоторые девиаты, не обращающие внимания на его мерзкий облик, засмеялись.
- Как же это называется у тебя на родине?... А, вспомнил! Нарушение корпоративной этики! Ты против войны, которую начал Орден и агитируешь за прекращение действий, угодных нам всем. Бьюсь об заклад, ты припёрся в надежде, что мы отпустим тех, кто был похищен, чтобы не обострять столь милые твоему сердцу отношения в высших эшелонах власти! Тьфу, слушать противно!...
- Не пытайся выставить меня дураком. Я не надеюсь, что вы настолько поумнели, чтобы прекратить войну, или выдать пленников. Которых, кстати, так и не доставленных в ваши застенки до сих пор. Насколько я знаю, оперативную группу перехватили по пути назад, и теперь она в тылу у даманов.
Коля с удовольствием отметил, как вызверился при этих словах Дориарат - даже боевая трансформация началась, обнажая рыбью пасть бывшего эльфа.
- Я, пытаюсь поддержать хотя бы видимость нормальных отношений между верхушками Тьмы и Праха, которые в прошлом не прерывались из-за каких-то конфликтов! Словно это мне больше всех надо.... А в это время всякие старые подонки и сумасшедшие учёные уговаривают поставить мне палки в колёса мальчишку, у которого в голове не осталось ничего, кроме ненависти к Мармарону! И всё ради чего?! Ради сомнительной возможности создать новый вид демонов, который, между прочим, будет в перспективе составлять непосредственную конкуренцию нам, Чёрным рыцарям!! Просто в силу своей более совершенной природы и большего разума! Задумайтесь над этим! Мононокенону 20 тысяч лет и он в гробу видел наш Орден всё это время, его интересовали только различные деструктивные политические процессы в Соцветии. Не будет нас - он вряд ли станет плакать, так что возвышение Эгеста, провоцируемое им с помощью одураченных наших собратьев, в его интересах. И против, слышите, ПРОТИВ наших интересов!! Как и всё что он делает, включая эту войну!
- Ты несёшь чушь, Николай Назаров.
Голос Саркариоса Саа был демонстративно негромким. Отец-основатель Ордена таким образом проверял, насколько его внимательно слушают и уважают. Проверку прошли все. Успокоился Дориарат, перестали улыбаться Кескес и Райен, заткнулись все высшие иерархи Тьмы, собравшиеся здесь. Хотя это и не озвучивалось, но все знали, что по регламенту Совета первым должен говорить верховный рыцарь. Если кто-то заговорил раньше него и не был тут же убит Саркариосом на месте, это значило, что до этого здесь не было произнесено ничего серьёзного и важного. Значило, что Совет не начат. И поэтому хамил своим соратникам Николай, встревал без разрешения презираемый многими Леруа, кривлялся Мононокенон. Теперь же, раз уж пошёл настоящий разговор, любой присутствующий должен был тщательно взвешивать каждое своё слово. И причиной такому порядку была вовсе не вежливость девиат...
