Оборотень открыл уже человеческие глаза и посмотрел на парня. Его тело начало быстро меняться, стягиваясь, похрустывая, и приобрело человеческий вид. Лицо тоже стало вполне человеческим. Санас так и застыл с ветвью в руках, смотря на сидящего перед ним голого окровавленного мужчину с раной в плече и все еще торчащим из спины топориком. Глаза отказывались верить в происходящее.
— Прости, мальчик, — сказал оборотень. — Это я сделал? — он указал на окровавленное плечо Санаса.
Тот утвердительно кивнул.
— Надеюсь, я никого из людей не убил?
Серые глаза мужчины испуганно смотрели на парня, который отрицательно помахал головой.
— Слава Архону, — мужчина выгнул руку за спину, чтобы вытащить топорик.
— Ты что, Архону молишься? — наконец выдавил ошалевший парень.
— Конечно, как и любой человек, — ответил мужчина и, заметив изумление Санаса, продолжил: — Да, я проклятый, но я не мечтал им становиться.
Раны на теле оборотня стали быстро затягиваться, буквально на глазах. Сломанное плечо Санаса напомнило о себе, парень застонал и чуть не потерял равновесие от резкой боли. Мужчина не дал ему упасть, удержав под руку.
— Мальчик, ты только сознание не теряй. Куда тебя отвести? Где тебе помогут?
— Сам дойду, — он оттолкнул мужчину, с трудом удержавшись на ногах.
— Ты это… Умереть можешь от моего укуса.
— Я знаю, читал… — выдохнул парень, морщась от дикой боли.
— А можешь обернуться… Если обернешься, приходи. Я хоть чему-то тебя постараюсь научить.
— Я надеюсь, что меня просто пролихорадит и все…
Санас сделал пару шагов — это оказалось по-настоящему сложно.
— Хорошо, если так. Извини, мальчик. Не выдержали на этот раз меня цепи. Не хотел я никого калечить.
Но Санасу сейчас было плевать на извинения. Ему хотелось добраться до домика и пережить лихорадку. Ну, или хотя бы последний раз увидеться с семьей. На ватных ногах он пошел по следам свежесломанных деревьев и кустарников.
— Мальчик, я лесник! — крикнул ему вслед оборотень. — Живу недалеко здесь! По запаху найдешь, если обернешься!
Лес наполнялся солнечным светом, вокруг защебетали птицы. А путь казался бесконечным. Плечо беспощадно ныло и кровоточило, ноги то и дело заплетались. Но парень упрямо волочился в сторону домика. Дыхание стало тяжелым, сердце шумно стучало в висках, в глазах плыло. Неизвестно сколько прошло времени прежде, чем парень вышел из леса к домику, а увидев отца в дверях, упал и потерял сознание.
Санас медленно открыл глаза. Плечо болело уже намного меньше, чем утром. Он лежал в своей кровати, в домике. Голова гудела. Во рту пересохло, парень тихо закашлял.
— Очнулся! — послышался голос матери.
В комнату вбежала вся семья, мать присела на край кровати, сестра и отец остановились за ней. Мари поднесла сыну кружку с водой и тихо спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
Парень прильнул губами к кружке, жадно глотая свежую воду. Она показалась ему невероятно вкусной. Допив до дна, он снова откинулся головой на подушку, тяжело дыша.
— Трудно сказать. Но утром было хуже, — хрипло ответил парень.
— Утром? — мать удивленно приподняла брови и посмотрела на дочь и мужа. — Он не помнит.
— Чего я не помню?
Мари взяла из тазика, стоявшего рядом с кроватью на столике, мокрую тряпку, выжала и положила сыну на голову.
— Тебя лихорадило восемь дней, — ответил Бирсас.
— Что?!
Санас попытался подняться на локтях, но все тело будто одеревенело, плечо заныло.
— Не волнуйся, — тихо сказала мать, гладя его по щеке. — Все уже прошло. Ты это пережил.
— Мы думали ты умрешь! — выпалила сестра.
Санас заметил, как влажно блеснули ее глаза. И это поразило. Парень никогда бы не подумал, что сестра так будет волноваться за него.
— Но ты жив, слава всем богам! — сказал отец. Мать встала с кровати и на ее место сел Бирсас. — Ты рискнул жизнью, чтобы спасти нас. Я буду помнить это всю оставшуюся жизнь, сын. Мы перед тобой в неоплатном долгу.
— Отец, о каком долге речь? Я сделал то, что должен был, — Санас немного помолчал, вспоминая оборотня. — А я точно не обернусь?
Вся семья удивленно переглянулась.
— Ну, ты ведь до сих пор не обернулся, — начала мать, разведя руками. — Я слышала, что люди чаще всего умирают от укуса оборотня. Реже их лихорадит, и они все же выздоравливают.
— И крайне редко укушенные оборачиваются, — завершил ее мысль отец. — Раз ты до сих пор человек, разумно будет предположить, что все в порядке.
— Возможно и так, — тихо ответил Санас и перевел взгляд на открытое окно.
— Мы решили отправиться обратно в город, — вдруг сказал отец.
— А как же посев? — удивился парень.
— Да Нохра с ним, дом больше не безопасен. Дверь делать не из чего, в этой сечи перебьемся без урожая. Возможно, приедем с тобой сюда в сезон злого солнца и отремонтируем все. Но не сейчас. До следующей Черной луны уже не успеем. Да и тебе надо поправляться, а не стволы деревьев тягать.
— А на что ж мы жить будем? — снова вопросил Сан.
— У матери хорошие запасы в нашем погребе и кладовой. Сможем пережить до следующего сезона оттепели, — улыбнулся отец и поправил сыну одеяло. — Не беспокойся. Мы все живы, и это главное.
