- Да, Лидия Михайловна, он сделал мне шикарное предложение, от которого я, как видите, не могу отказаться, - обретая свою обычную уверенность, ответил Юра, заставляя Артёма слегка покраснеть, впрочем, не от смущения, а от злости. – С сегодняшнего дня мы будем с ним всегда вместе учить физику.
- Похвально, - не слишком удовлетворенно ответила женщина, возвращаясь к своему столу и вновь приступая к объяснениям.
А немного погодя Юра все же сумел перехватить взгляд Артёма, одними губами прошептавшего: «Почему?». В ответ парень только качнул головой, давая понять, что причина здесь не имеет особого значения.
После всех лекций, когда мозги исправно работали уже очень мало у кого, Артём дождался зазевавшегося Юру на первом этаже возле входа, и они вместе, не сговариваясь, пошли к автобусной остановке, шагая в ногу, но молча, думая каждый о своем. Первым голос подал Барышев, когда молчать ему вконец надоело:
- Так ты знаешь, что конкретно делать нужно?
- Есть мысли, - тут же отозвался Артём. – Сделаем так, чтобы они замечали нас вместе, как мы замечали их. Они часто бывают в библиотеке, вот и мы станем там бывать.
- Заодно учебу подтяну… - вслух подумал Юра.
- Верно. Еще, думаю, через пару дней надо будет поцеловаться.
- Что?! – сразу взвился Барышев, реагируя точно так же, как и когда впервые услышал предложение Артёма. – Ты прикалываешься!
- Я серьезно, - покачал головой Левицкий. – Ты согласился или нет?..
- Согласился, но не целоваться!
Идущие мимо прохожие обернулись на его голос, и Юре пришлось заткнуться, гневно сверкая глазами и сжимая кулаки. Целоваться он не собирался, в животе при мысли об этом словно узел скручивался – ощущение не из приятных.
- Зайдем ко мне, - проговорил Артём, когда они уже садились в автобус. – Мама дома, но она не будет слушать. Там и поговорим.
Возражений не последовало, и ребята, разговаривая исключительно об учебе, добрались до квартиры Левицкого, расположение которой Юра все еще не забыл – раньше, в детстве, они часто друг к другу бегали, чтобы позвать на улицу или вместе сделать уроки в школу. Поздоровавшись с мамой Артёма, которая если и удивилась появлению старого приятеля через столько лет, то виду не подала, Юра первым вошел в комнату, кидая сумку в угол и приземляясь на кровать, как делал это ребенком. Обстановка тут порядком изменилась – новые обои с ненавязчивым узором в темных тонах, глубокое кресло с кожаной обивкой, которого раньше не было, ковер с длинным ворсом, в котором приятно утопали ноги… Юра смотрел на все это, отмечая мелкие детали, которые выдавали, что в комнате живет именно Артём: старые диски с музыкой, грудой лежащие на столе, университетские тетради и книги на полу, коллекция деревянных слонов, привезенная отцом из Индии еще лет пятнадцать назад.
Не хватало только рисунков, сделанных Артёмом, которые раньше занимали всю стену возле его кровати. Сейчас это место оставалось пустым, и от этого Юре делалось неуютно.
- Мне кажется, - начал Левицкий, плотно закрыв дверь в комнату, - что у нас не получится выглядеть естественно перед ними. Нас могут раскусить.
- Намекаешь, что я плохой актер?
- Вовсе нет, - спокойно отозвался Артём, - я намекаю, что нужно хорошо подготовиться. Если ты действительно согласен с моей идеей…
- Сказал же – согласен!
- …то нужно провести репетицию, - не обращая внимания на то, что Юра попытался перебить, закончил парень, скрещивая на груди руки.
- Репетицию?
- Ну да, - со вздохом ответил Артём. – Вставай с кровати, - приказным тоном добавил он, показывая Юре на место перед зеркальной дверцей одежного шкафа.
Тот молча поднялся, слегка неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Юра в целом понимал, чем именно предстоит им заниматься, но от этого скованность никуда не девалась, даже аутотренинг и мысли о том, что это же Артём, которого он сто лет знает, не помогала. Поэтому Барышев решил поступить точно так же, как поступал всегда, когда чего-то опасался – как можно быстрее начать.
Подошедший парой секунд позже Левицкий тут же оказался в мастерском захвате, согнутый чуть ли не пополам и прижатый к Юриной груди, удерживаемый сильными руками за спину.
- Блин… - сдавленно прошипел он, упираясь в живот своего «ухажера» и пытаясь от него отодвинуться. – Ты что делаешь?
- Обнимаю тебя, - непонимающе ответил Юра. – По-мужски только.
- Дурак… - выдохнул Артём, наконец выпутавшись из «объятий». – Лучше представь, что я девушка, и веди себя так же, только за исключением всяких этих уменьшительно-ласкательных, понял?
Юра вроде понял. Во второй раз у него получилось лучше – дрожащая рука умостилась на Тёминой талии, вторая развернула его, поставив лицом к лицу, а что делать дальше, Барышев понятия не имел. Артёму в это время было до ужаса смешно, но он сдерживался изо всех сил, обнимая одногруппника за шею и опуская голову на его плечо.
- Это чтобы ты привык ко мне, а я к тебе, - пояснил Левицкий. – Они не поверят, если будем шарахаться друг от друга.
- Не поверят, - пробормотал Юра. – Все, я понял.
