- Скоро, Жак. Скоро. Ты же сам понимаешь: у меня просто нет выбора,- вечно отвечала ему она.- На той стороне ко мне относятся лучше, чем те на кого я работаю. Аделард считает их не людьми, вообще даже не человеческими существами, а навозом, на котором можно взрастить растения и свое будущее. Аделард просто заигрался, он считает себя элитой, ставит выше всех остальных, думает, что правит хаосом, что он вездесущ и всемогущ. Но это лишь иллюзия.
Понимаешь ли, Жак, те, на кого я работаю, вот оно, истинное зло. Ведь вторая сторона: просто "плохие". Это их образ жизни, и они открыто заявляют об этом. Их хоть можно за это уважать. Как я сейчас могу ходить и доносить на тех, кто считает меня, чуть ли не членом семьи? На тех, кто впервые приняли меня к себе как родного, близкого человека. А Аделард, все сторонники псевдо добра, они ведь все врут. Как можно мне жить с этим? Может это и есть настоящее зло, Жак? Те, кому до меня наплевать? Если меня завтра убьют, на той стороне, на которую я доношу, об этом пожалеют, а те, на кого я работаю, им будет просто плевать. Они и забудут, что я существовала. Мы все для них просто расходный материал.
- Мартина, успокойся, - как обычно вторил ей ее возлюбленный.- У тебя сейчас просто получился когнитивный диссонанс, то, как ты привыкла жить раньше и те представления, которые у тебя были о мире не подходят, не сходятся с теперешней твоей реальностью, ты потеряла грань между добром и злом и теперь не знаешь, как жить дальше. Но все наладится, поверь.
Но, ни он, ни она уже не верили в эти слова. Просто твердили их как заклинание. Как будто бы от того, что они это произнесут, что-то изменится. Каждый из них уже ужасно устал от всего этого. И никто не видел возможного выхода из сложившейся ситуации. Однажды, придя, по своему обыкновению, к Николь, Жак не в силах уже держать это в себе, сказал ей:
- Николь, послушай, я так больше не могу. Мне до всего стало все равно, я безразличен как камень. Такое впечатление, что нет уже того, что может затронуть меня. Что происходит? Где моя душа?
Она, немного отвлекшись от работы над очередным зельем, подняла на него голову и лишь проговорила:
- Да вымотался ты просто, Жак. Это лишь твоя защитная реакция. Ты, главное, не привыкни к этому. А то так навсегда таким и останешься.
Ей было действительно жалко его. После этого их разговора она обратилась к Мартине со словами:
- Мартина, я вот, разговаривая с Жаком, заглядывая в его глаза, поняла, что он настолько ранимый. Он просто хочет делать себя хуже, чем он является на самом деле. Потому что таким образом хочет казаться сильней. Я же, в его обществе, вообще не понимаю, стоит ли мне иногда говорить что-то или нет. И только по той причине, что я боюсь, как бы его это не ранило.
Мартину поразили эти слова. Сердце наполнилось нежностью, и в то же время болезненно сжалось. Да, ей было невероятно жаль Жака при всей его ранимости и неприспособленности к жизни, но она не знала, как можно ему помочь. Просто все ее внутренности вдруг стали наполняться необычайной любовью к нему. Что-то там зарождалось заново. Вот только, что это было: любовь или жалость? Мартине стоило бы спросить себя об этом. С другой стороны, ее немного взбесило то, что Николь встречается с Жаком без нее. Она стояла, задумавшись над этим. В груди начала подниматься буря: с чего бы это ее лучшая подруга и ее возлюбленный видятся отдельно от нее? Ей стало казаться, что весь мир в одночасье перевернулся, что все ее близкие не такие, какими она привыкла их видеть и знать, и все ей врут.
-А что сегодня Жак делал у тебя? Ты тоже бываешь у него? - при этих словах приподнялись не только брови Мартины, но и тембр ее голоса.
В нем стали слышаться нотки злобы. Николь даже отступила при ее виде ее взгляда.
- Ой, прости, я даже не знаю, как бы это сказать. Просто он так несчастен. Ему нужен человек, который может его понять, обнять,- она оборвалась, увидев презирающий ее взгляд Мартины.
Та свирепела все больше. Она уже не могла держать себя в руках.
- А как тебе то, что я люблю его? И ты уже сколько лет прекрасно это знаешь.
