- Тогда в твоих интересах не вставать на одну сторону, а сделать перемирие. По крайней мере, помочь попытаться это сделать. Просто понимаешь, в чем дело,- голова у Дария кружилась, и он не мог нормально подбирать слова.- Насколько я понял, все уверены в том, что это Организация убила Светлану. Отомстив, таким образом, за смерть Паулы как члена Светлого сообщества. Но ведь все дело в том, что мы абсолютно к этому непричастны!
- Да сколько можно вообще говорить об этом? - Дениел уже начало тошнить от всех этих разговоров. - Поймите: я не хочу больше говорить о смерти мамы! - ее голос садился, в душе все более зияла еще не зажившая рана.
Ей было действительно неприятно все это еще раз вспоминать и опять вытягивать из глубин своей памяти, переживая свое горе вновь и вновь. Дарий же будто не обратил внимания на ее слова. Он зациклено продолжил:
- Никто не мстил за Паулу. Никто не отдавал приказа стирать твою мать, пойми это. И твоя задача: каким−то образом объяснить это тем, кто сейчас собирается, как они выразились, "взять цену" за ее смерть.
Дениел стояла просто ошарашенная. После недолгой паузы она промолвила:
- Вам плевать. До меня, моей матери, моего отца, - медленно протягивая слова и, вытягивая их из себя, сказала она.- Вы думаете только о себе и своей Организации,- внезапно с Дениел сняли пелену.
Она стояла и смотрела на Дария абсолютно беспристрастно, чувствуя себя сейчас просто тем, кого использовали в своих целях, воспользовавшись его доверием. Она была разочарована в нем, осознав, что ему нет дела до нее, ее чувств, ощущений, и целью его прихода было только выведать, что же там замышляют друзья ее матери. Ей было все это омерзительно, и она хотела лишь одного: чтобы Дарий незамедлительно покинул ее жилище. Она не могла видеть его ни одной минутой дольше, так как ей было просто противно, внутри она наливалась пустотой, наполненной тоской и разочарованием. Этот легкий осадок застилал ее душу, и она все более понимала, как обманулась в человеке.
- Уходите! Я ни секунды больше не желаю вас здесь видеть, - яростно кинула она, и, подскочив к Дарию, стала выпихивать его из кухни.
Вдруг к Дарию вернулся рассудок, он понял, что опять же из-за своего упрямого и слепого преследования целей он сейчас допустил ошибку и, быть может, даже потерял и так настолько хлипкое доверие Дениел. Он не стал противиться, и молча поплелся к выходу, дабы не обострить конфликт еще больше. Ему нужна была передышка, время, чтобы придумать, что делать дальше. Видя, что Ден уже впадает в истерику, попытаться остаться здесь, и что-то ей объяснить все равно было бы уже просто абсурдным решением.
Лишь на мгновение, обернувшись на Дениел, которую уже просто било в конвульсиях агрессии, он быстро покинул квартиру Лики.
Наваждение
После ухода Дария Даниэл стало еще хуже. Она решила дождаться Лику и пойти куда−то отдохнуть. Подходило какое−то злачное место, где она могла бы спокойно забыться и унестись от всего горя, которое Дарий снова заставил ее сегодня минимально пережить.
Максим же, терзаемый все теми же помыслами, что примерно и Дениел относительно "развеивания" и "добивания" себя самого, уже покинул свой дом и занимался поисками необходимого ему заведения. Искать его Максиму пришлось достаточно долго. Он несколько раз обошел подворотни приблизительного района, где оно находилось, и уже совсем разочаровался и хотел забросить поиски, как увидел пару парней странного вида в крайне неприятной одежде, спешащих куда-то в обнимку.
"Мерзкие геи",- проговорил про себя Макс.
Но надеясь, что они приведут его к цели, он последовал за ними. Передвигались они настолько быстро, что создавалось впечатление, будто они летят над землей. Минуя переулок за переулком, они свернули в темный тупик, в котором стояло два мусорных бака. И какое было удивление Макса, когда за ними он увидел еле различимую пристройку с лестницей вниз. Та парочка быстро проскользнула по ней, они позвонили в звонок, и открылась дверь, озарив ступеньки красным цветом.
Максим стоял в оцепенении. Его, с одной стороны тянуло в это место, а, с другой, он примерно понимал, куда он идет. Что-то в его теле пыталось противостоять этому. Собравшись с силами, он все же сделал над собой усилие, и шагнул вниз по лестнице. Спустившись к двери, он увидел, как золотыми разливами на красном фоне на двери висела маленькая табличка "Беде". Он позвонил в звонок, но дверь не открывалась.
"Странно", - отметил про себя он.
Тем парням они сразу же открыли. Но он не унимался и продолжил звонить. Разозлившись, он просто дернул за дверную ручку и дверь подалась. Его сразу же озарило красным светом, искрящимся из помещения, и в нос ударил приторный запах запечённого граната.
Перед ним предстал охранник, если можно было таким образом назвать этого человека. На первый взгляд он вообще смахивал скорее на посетителя или ведущего какого-то юмористического шоу. Что-то в его виде вызывало в Максе ужасное отвращение.
