– Она ведь больше не вернется ко мне? – спрашивает сипло и задает, скорее, риторический вопрос. К нему только сейчас начинает приходить понимание, что семья потеряна. Их разрыв – это не временные сложности. Лера ушла окончательно и бесповоротно.
– Единственное хорошее, что ты сделал, – это отпустил великолепную женщину. Подпиши документы о разводе и дай им шанс жить счастливо.
Может быть, однажды он будет хотя бы хорошим отцом, раз мужем не вышло. Ну а если нет? То у них всегда буду я.
Его поражение стало моей победой.
Миша
– Ты правильно поступил, – одобрительно говорит Максим, когда мы выходим из бара. Костя остался внутри, молча сидящим на полу. Никто из его друзей не протянул руку помощи, бросая презрительные взгляды. Знали ли они, какую тварь пригрели у себя на груди?
– Едва ли, – выдыхаю устало. Одобрение Фокина мне точно без надобности. Я сам могу поторговаться с собственной совестью. Не отвечать на оскорбления в адрес Леры стоило мне титанических усилий. Затруднительно оставаться разумным, когда эмоции берут верх.
– Это могло стоить тебе карьеры, – пожимает плечами Максим. Если он думает, что хоккей стал причиной моей сдержанности, то у нас с ним разные взгляды на ценности. Вылететь из команды меня не пугает. Гораздо важнее чувства Леры. Чем бы ей помогло необоснованное насилие? Достаточно страхов, с которыми мы сражаемся.
– Миша! – охваченный ужасом крик Леры прерывает мысли. Поворачиваю голову и вижу ее, бегущую в нашу сторону. Волосы взъерошены, глаза красные от слез. Сорвалась-таки?
Падает в мои руки, крепко обнимая за пояс. Дышит рвано и шепчет что-то тихо, не разобрать слов.
– Все хорошо, – успокаиваю с ходу. Ее слезы хуже ржавого ножа под ребра. Сколько ни бьюсь, но всегда находится причина для них.
– Я так испугалась, – всхлипывает и дрожит всем телом.
Обхватываю рукой ее подбородок и большим пальцем поглаживаю по щеке. Ледяная совсем.
– Вот уж не думал, что я такой страшный, – хмыкаю с иронией. Стараюсь отшутиться и стереть с ее лица печаль. Не удивляюсь, когда она еще больше хмурится: за эти недели научились считывать эмоции друг друга, неизбежно раскрывать фальшь в словах.
– Костя… он ведь намеренно провоцирует, понимаешь? А у тебя хоккей и еще чемпионат впереди. Как представлю, что ты из-за меня репутацию испортишь…
Лера не спешит заканчивать фразу. Да и зачем? Все понятно без слов. Достаточно пары заголовков о капитане команды, размахивающем кулаками в баре. Сколько звезд потухло из-за бульварных газетенок? Не зря я так всполошился, когда Сокол в мусарню загремел. Мы хоть и спортсмены, но даже нам необходимо поддерживать приличный образ. Это особенно сложно при наличии смартфона у каждого встречного. Один ролик – и годы работы в унитаз.
– Я беспомощных не бью, Лер, не волнуйся, – выдаю полуправду. Останься я один на один с ее бывшим мужем, дело могло бы приобрести более кровожадный характер. Задорожный вот не стесняется бить тех, кто слабее, пусть и словесно.
– Прости меня, пожалуйста. Я правда не хотела тебя втягивать, – виновато прячет глаза.
Не могу удержаться и прижимаюсь к ее губам в быстром поцелуе. Неужели сомневается еще? Я ради нее пойду на любые риски.
– Мы вместе, помнишь? – спрашиваю тихо. Смотрю ей в глаза и пытаюсь не только словами донести мысль. Пусть сама видит все чувства, которые с легкостью я готов обнажить.
Любовь. Восхищение. Преданность.
Она не просто проникла в мою голову, а пустила себя по венам. Не разорвешь, не вытравишь.
– Да, – выдыхает едва заметно. Ладонью гладит по щеке с нежностью. В глазах читаю такой же океан чувств, которые сам выдаю. Если это одержимость, то обоюдная.
Тут некстати за спиной хлопает дверь, выпуская пьяный гомон и напоминая о том, где находимся. Да и о зрителях в виде Фокиных забывать не стоит. Обо всем лучше дома поговорить и поспать бы не помешало.
– Мы там покумекали с барменом. Предъявлять за потасовку не будут. Только посуду попросили оплатить, – говорит один из знакомых Леры, останавливаясь рядом.
– Сколько я должен? – спрашиваю прямо.
– Да брось, не каждый день видишь капитана хоккейной команды лично. Мне это явно дешевле билетов на матч обошлось, – отмахивается от предложения.
– Костя как? – Фокин-старший не поддерживает приподнятое настроение друзей. Он один из немногих, кто разделил с Лерой ее проблемы. Протянул руку помощи, когда другие отказались. У меня в то время права голоса не было.
– Зализывает раны, – Денис неоднозначно пожимает плечами.
– Бухает, значит?
– Вроде того. Мы его счет закрыли, дальше пусть банкет сам оплачивает.
Я вижу разочарование, с которым о Косте отзываются друзья. Да и друзья ли они теперь? Я бы на их месте с полсотни раз подумал, нужен ли такой соратник. Задорожный явно не человек чести.
– Что дальше делать будем? Крамольский ведь не отстанет, – скорее риторически интересуется Максим.
