Вижу, как пытается перевести тему, но на сегодня хватит откровенных разговоров. Утро вечера мудренее.
– Иди в дом, а я пойду поговорю с отцом, – оставляю на ее губах быстрый поцелуй и выхожу из машины. Сказать хочется многое, но по Лере видно, что она пока не готова услышать и половины. В чувствах я уже признался, с остальным будем разбираться постепенно.
Отца нахожу на террасе в компании Сокола и початой бутылки виски. Последнее мне определенно необходимо после всех событий.
– Как Камилла? – спрашиваю я, опускаясь на свободный стул. Под любопытный взгляд друга наливаю приличную порцию виски и проглатываю одним глотком. Вовремя я оказался в отпуске: тренироваться с похмелья – та еще пытка.
– Хорошо. Тоня уложила ее час назад в гостевой комнате, – кивает отец, прикуривая сигарету. Он давно бросил, но изредка позволяет себе эту слабость.
– А Катя и Артем? – обращаюсь к молчаливому Соколу. Сомневаюсь, что он отпустил их далеко от себя. У них тоже достаточно проблем, связанных с Катиным мужем.
– Отправил домой недавно. Теме завтра на тренировку.
– К тебе или к ней?
– У них теперь один дом, – хмыкает неоднозначно, но на губах играет заговорщицкая улыбка. – Я пойду, наверное, поговорим завтра? – намеренно избегает лишних вопросов.
– Конечно. Спасибо, что остался помочь, – пожимаю протянутую руку. Не вижу смысла задерживать Сокола. Дома его ждет своя головная боль.
– Будешь должен. Антонина Павловна нескоро простит мне сегодняшний вечер, – с притворным драматизмом бросает напоследок.
Перед матерью, безусловно, придется объясниться за стремительный побег сегодня, но, надеюсь, не в ближайшее время.
– Как Валерия? – первым разговор начинает отец. Он задумчиво смотрит перед собой, перебирая пальцами пачку сигарет, оставленную Соколом.
– Расстроена, но она справится, – не вдаюсь в подробности. Отец и без меня успел сделать собственные выводы о сложившейся ситуации. Я ни в коем случае не обвиняю Леру, но расклад у нас крайне паршивый.
– Он должен семьсот двадцать три тысячи. Плюс пятнадцать процентов за просрочку, – все так же задумчиво рассказывает отец.
– У него этих денег нет, – этого достаточно, чтобы догадаться, как прошла наша поездка. Сомневаюсь, что отец рассчитывал на такой легкий исход.
– Зато они есть у тебя, – прямо предлагает вариант, который может решить все проблемы. Однако в этом уравнении есть одно «но».
– Лера не хочет брать мои деньги, – в моем голосе отчетливо слышно негодование.
– И это говорит о том, что ты сделал хороший выбор. Она видит в тебе гораздо больше, чем банковский счет, – одобрительно заключает отец.
Уверен, что он помнит детали моего развода. Настя никогда не была охотницей за деньгами, но для успешной карьеры ей нужен был стартовый капитал. Квартира, купленная мною до брака, оказалась хорошим вложением. Я даже не стал оспаривать запрос бывшей жены и молча отдал ей все документы. Отец никогда не считал это правильным.
– Однако ее нежелание все усложняет, – недовольно передергиваю плечами.
– Крамольский готов оставить Леру в покое взамен на ответную услугу с нашей стороны, – искоса глядя в мою сторону, отец намеренно затягивает ответ. Уверен, он уже оценил риски, которые могут быть, если согласимся с требованием Крамольского.
– Какую?
– Мы сдадим ее мужа людям Крамольского. Ему не нравится тратить время на поиски. – Заметно, что отцу претит такая идея.
Мы оба понимаем, что ничего хорошего для Кости эта встреча не сулит. Понятное дело, убивать его никто не станет, но пару костей сломать могут. Делает ли меня отсутствие сострадания плохим человеком? Возможно.
– Хорошо, – быстро соглашаюсь. Благополучие бывшего мужа не является моей заботой. Настало время ответить ему за свои поступки.
– Дай мне знать, когда будешь готов, – без лишних нравоучений отец поднимается с кресла. Насколько бы сильно ему не нравилось мое решение, любые комментарии он оставил при себе.
Отец из тех людей, кто дает право самому ошибиться и получить от жизни урок. В этом кроется суть моего взросления: сколько бы ошибок я ни совершил по пути к карьере хоккеиста, они были только моими.
– Спасибо, – оборачиваюсь к уходящему отцу. Без его помощи я бы пошел путем наименьшего сопротивления. Вероятно, он стоил бы мне Леры.
– Не за что, сынок, – говорит на прощание и оставляет меня одного.
Скорее всего, втягивать отца было не лучшей идеей. Однако так уж повелось в нашей семье, что именно он выступает как человек ума и здравомыслия. Я, напротив, привык действовать решительно, иногда забывая взвешивать все важные аспекты.
Это как в хоккее.
У тебя есть приблизительный план, по которому ты строишь игру и стараешься не отходить от конечной цели. За всем этим стоит работа тренеров, аналитиков и опыт каждого игрока. Я имею на руках инструкции, но пишут их другие люди. Поэтому меня не влечет оказаться вне поля. Там придется опираться на свой ум, вместо силы.
– Все хорошо? – приглушенный голос Леры за спиной прерывает мысли.
