– Тогда прекрати каждый раз тыкать мне тем, что я сижу дома.
– Заметно, как ты сидишь дома.
– Господи, впервые за пару месяцев я попросила тебя посидеть с ребенком, а ты вывернул все так, словно делаешь это постоянно.
– Какая разница, сколько раз? У меня сегодня выходной, но тебя дома не было, так что не вижу смысла в твоей истерике. – Он заканчивает разговор, отворачиваясь обратно к компьютеру и продолжая игру.
На глаза наворачиваются предательские слезы. Как же я устала от этого вечного нытья с его стороны, что он делает для нас все, а мы, такие неблагодарные, не ценим стараний.
Первые пару лет с момента выхода в декрет то, что Костя не сидит с Камиллой, казалось какой-то мелочью. Он всегда много работал – с раннего утра до позднего вечера. Да и с маленьким ребенком справиться нелегко. Поэтому я добровольно заточила себя дома, выбираясь на встречи с подругами вместе с дочкой. Позже стало сложнее, потому что декретные платить перестали, а жить надо. Попыталась выйти на работу, когда дочери исполнилось три, но надолго там не задержалась. Ей очень трудно далась адаптация в саду. Через каждые три дня Камилла расстраивала соплями до подбородка.
В прошлом году я опять отдала Камиллу в сад. Стало как-то полегче и, найдя место в офисе с четким пятидневным графиком до пяти вечера, я решила попытать счастье снова. Стоит ли говорить, что именно после этого дочь стала болеть чаще, особенно с приходом холодов? Мы обсудили это с Костей и решили, что я пока посижу дома с Камиллой, а он возьмет больше смен на работе.
Все ухудшилось, когда мы, переехав в свою квартиру, доставшуюся в наследство после смерти отца Кости, взяли кредит на ремонт. Взяли, казалось, не так уж много, но это заметно ударило по семейному бюджету. Потом добавился кредит на крутой игровой компьютер для мужа и смартфон для меня. Было ли тяжело? Безумно.
Костя решил выйти на вторую работу, чтобы платить по счетам. Устроился курьером на машине в интернет-магазин с плавающим графиком. Денег хватало, и мы выдохнули. Взамен появились десятки конфликтов на фоне его усталости. Костя все чаще стал цепляться к тому, что я сижу дома, пока он сам надрывает спину. Однажды я сильно психанула, собрала Камиллу, наши вещи и уехала к матери, которая так пропесочила мне мозг, что в итоге, когда Костя приехал мириться, мне ничего не оставалось, кроме как вернуться к мужу. Скандалов не убавилось, но я научилась с ними жить, обходя острые углы.
Все ухудшилось три месяца назад. Костя попал в аварию с участием дорогой иномарки и оказался виноватым. Суд, лишение прав, отсутствующая страховка – это сыграло не в нашу пользу. С работы курьера Косте пришлось уволиться, взять кредит, чтобы расплатиться с потерпевшей стороной, и потерять все в финансовой пирамиде, вместо того чтобы погасить другие долги. Теперь вот живем на мизерную часть денег, которая остается от зарплаты после оплаты счетов, и на пособия, выдающиеся нам как малоимущей семье.
Классная жизнь, не правда ли? Да, мне тоже кажется, что полное дерьмо.
Я смахиваю подступившие слезы и, молча разворачиваясь, прыгаю в сторону кухни. Оказывается, накормить дочку ужином не так уж и просто, пока ты пытаешься лавировать с тяжелой кастрюлей, попутно держась хоть за какую-то поверхность. Несколько раз психую, хорошенько матерюсь под нос, а после с горем пополам разогреваю суп.
Оставляю малышку на кухне в обществе любимых мультиков (
Квартира у нас двухкомнатная, типовой советской планировки в старом доме. Сквозь пластиковые окна, конечно, не дует ветер, но батареи справляются плохо, и зимой везде стоит собачий холод.
Чтобы переодеться, мне понадобилось десять длинных минут, необычайная гибкость и немного везения. Поэтому, когда наконец-то ложусь в кровать, нога не просто ноет, а адски болит, что хочется на стену лезть. Не выдерживаю и прошу Камиллу принести пакет с лекарствами, оставленный в коридоре. Сама я вряд ли встану после того, как растянулась на матрасе.
Помимо искомых обезболивающих, наталкиваюсь на необычную находку, которая в итоге заставляет меня расплакаться. На самом дне пакета лежат два батончика гематогена, который мне покупала бабушка в детстве. Сущий пустяк, но от этого поступка настолько веет теплом Миши, что слезы бегут по щекам непроизвольно. Он ведь не просто так взял сразу два, допуская мысль о моей дочери, которая обязательно захочет такой же. Тихо всхлипывая, я прижимаю батончики к груди, как самую большую драгоценность. Не нужны мне все эти дорогие подарки, бриллианты, о которых говорил Демин. Достаточно вот такой молчаливой поддержки и заботы.
