Говорят, любовь живет три года, все остальное привычка. Вот и я теперь медленно гасну, ненавидя свою вредную привычку.
Лера
– И что, ты даже не написала ему в эсэмэске «спокойной ночи»? – разочарованно вздыхает Ксюша после моего длинного рассказа обо всех событиях вчерашнего вечера.
– Как ты себе это представляешь? Мне человек номер дал для экстренных ситуаций, а не для личных переписок, – спорю я, пытаясь хотя бы немного отстоять свою позицию.
– Лера, для таких ситуаций он мог дать тебе номер службы психологической помощи. Она, по всей видимости, очень нужна, раз ты не можешь разглядеть очевидного.
– Очень смешно, решила сменить профессию и завоевать место в женском стендапе? – словесно кусаю подругу в ответ.
– Ага, буду рассказывать историю о том, как моя лучшая подруга просрала свое счастье.
– Да что ты преувеличиваешь? Демин просто помог мне из добрых побуждений, на этом все. Ксюш, хватит додумывать, чего нет, – кривлюсь я, устав отбиваться от нападок.
– Лера, он тебя на руках носил. Врача заставил осмотреть твою ногу, лекарства купил, домой подвез. Господи, да этот человек, горячий как черт, купил вам с Ками гематоген. Ты только представь, какое лицо было у провизора, когда этот
Я не сдерживаюсь: прикрываю рот ладонью и смеюсь, стараясь не разбудить Камиллу, отдыхающую на дневном сне.
– Ладно, признаю, этот маленький презент выбивается из общей картины.
– Не так уж много тебе надо для счастья, Лера, всего-то рублей сто и капелька бычьей крови, – подмигивает с заразительной улыбкой на лице.
– Ой, лучше не напоминай. Я как узнала, из чего делают гематоген, пожалела, что уплетала его в детстве.
– Даже тот самый, подаренный Деминым, есть не будешь? – вскинув бровь, с любопытством уточняет подруга.
– Камилла умяла оба после завтрака, лишив меня права выбора, – усмехаюсь я, вспомнив, с каким наслаждением дочь ела неожиданно полученное угощение.
– Вот же сладкоежка мелкая. Ее матери впервые за долгое время вручили подарок, а она его нагло стащила, – с любовью ругает мою дочь. Можно было рассказать Ксюше, что я сохранила на память упаковку из-под батончиков, но даже для меня это звучит слишком жутко. Ей только дай повод, чтобы еще больше покопаться в моей голове.
– Я, кстати, все еще не простила тебе, что вы с Олегом оставили меня вчера одну, – припоминаю их молчаливый побег.
– Так мы же хотели остаться, и Олег пытался поспорить с Деминым, но быстро сдался. Нам очень настоятельно посоветовали оставить вас одних, – играя бровями рассказывает Ксюша, как будто намеренно упуская детали.
– Да говори уже, партизанка.
– Когда Михаил вышел из медпункта один, Фокин не на шутку испугался. Видимо, решил, что у тебя перелом или, может, сердечный приступ, я не знаю. Он во время ожидания сидел дерганый. Вскочил с места и давай пытать Демина, тот молча стоял, слушал. Поначалу показалось, будто он намеренно Олега провоцирует, а потом как выдал грозным тоном: «
– Так зачем Олегу нас провожать, если мы на метро ехать собирались? – я задаю встречный вопрос, не до конца понимая произошедшее.
– Фокин это ему и сказал, на что получил: «
– В итоге Фокин сказал, что вызовет тебе такси и донесет на руках, если понадобится, пытаясь откреститься от Демина. Я думаю, Олег уже и сам пожалел, что попросил капитана о помощи. Вроде как героем был Олег, а у него забрали все лавры. Мне кажется, ты нравишься ему, но он не решился проявить себя из-за наличия мужа. Ну или, точнее, нравилась, потому что, прости, подруга, тут я тебя немного обскакала, – хмыкает Ксюша, с коварной улыбкой на губах.
– Ты что, обхаживаешь ребенка? С ума сошла? – восклицаю я, переживая за ее здравомыслие.