– Я же больше не инвалид, чтобы ты со мной носился, – вновь пытается спорить, но от протянутой руки не отказывается. Ее маленькая ладошка тонет в моей.
– Нет, но во избежание новых травм лучше подстраховаться.
– Тут же не скользко, – пытается вырвать ладонь из моей хватки. Я мягко сжимаю в ответ, чтобы прекратить эти поползновения, не желая отпускать ее руку. Игнорирую недовольство Леры, иду в сторону подъезда. Ей ничего не остается, кроме как пойти следом.
– Только не говори, что собираешься вновь провожать меня до лифта, – произносит, как только мы останавливаемся у подъезда.
– Я бы хотел, но ты, вероятно, начнешь спорить.
– Вот именно, – кивает и вновь дергает рукой, которую, к несчастью, приходится отпустить. Сейчас, как и во время игры, в голове бегут секунды заканчивающегося времени. Жаль, тут не положен овертайм, хотя бы ненадолго.
– Пока, – говорю первым и отступаю в сторону, когда она открывает дверь.
– Спокойной ночи, – бросает Лера на прощание и скрывается в подъезде, не дав мне шанса ответить.
Домой добираюсь к часу ночи. Цезарь радостно машет хвостом и выбегает на улицу, как только открываю входную дверь. Останавливаюсь на крыльце, пока пес задорно носится по участку, и вдыхаю морозный воздух. Невольно вспоминаю, как Лера ругала меня за отсутствие куртки. Когда в последний раз кто-то отчитывал меня за такие простые вещи? Может быть, еще в детстве, когда то и дело выходил на улицу без шапки. Эта неожиданная забота с ее стороны откликается в сердце.
За последние несколько недель мои чувства по отношению к этой девушке неоднозначно обретают внушительный вес.
Я знал, что Лера для меня табу. Слишком безупречная, чтобы запятнать ее интрижкой за спиной мужа. И хотел ли сам этой возни? Вряд ли. У меня достаточно женских контактов в телефоне, не обремененных подобными условностями. Я вообще все чаще стал задумываться о том, что меня ждет с выходом на пенсию. Почти все товарищи по команде уже давно женаты, а те, кто помладше, только ступили на путь доступных женщин, тянущихся к возрастающей славе и деньгам. Мне это приелось еще в восемнадцать, когда устал возвращаться в родительский дом и приобрел первую недвижимость. Поэтому, повстречав Настю, я загорелся, как спичка.
Мы познакомились в клубе совершенно случайно. Столкнулись в коридоре, слово за слово, обменялись номерами. Как мужчине мне льстило, что из десятка ухажеров, которые всегда кружили вокруг Насти, она выбрала меня. Не откладывая в долгий ящик, я сделал предложение спустя пару месяцев отношений.
Первый год мы еще как-то уживались, пытались притереться друг к другу, закрывали глаза на все недостатки. Основной причиной недомолвок был хоккей. Меня часто не бывало дома: тренировки, матчи, чемпионат.
Ко второму году добавилась моя ревность. Настя тогда училась на третьем курсе театрального и много времени проводила в обществе однокурсников. Ревновал дико, пытался контролировать каждый шаг, и все это отразилось на нашем браке. По неопытности мы часто скандалили, но так же бурно мирились. Секс был единственной составляющей, где у нас царила идиллия.
Все окончательно испортилось за полгода до развода. Настя уже окончила школу-студию МХАТ, и карьера актрисы стремительно летела вверх. Я как раз хотел подписать первый пятилетний контракт с «
Развелись мы по ее инициативе. Насте предложили большую роль в Европе, и она ухватилась за этот шанс. Особо сильных чувств у нас к тому времени не осталось, поостыло. Да и будущее мы видели по-разному.
После Насти я больше не встретил девушки, с которой захотел бы построить семью. Да и с моим графиком эта задача кажется непосильной. Родители давно просят внуков, а мне их просто делать не с кем. Женщины в моей жизни имеются, понятное дело, монахом не был, но такой, чтобы зацепила? Нет. Сбрасываю напряжение временами, а потом теряюсь в рабочих буднях и даже не вспоминаю, с кем был накануне.
