– Это просто материнский опыт, прокачанный с годами, – пытаюсь разрядить обстановку невинной шуткой. Катя не единственная, кто чувствует себя не в своей тарелке.
– Нужна помощь?
– Я почти все, осталось только как раз нарезать свежих овощей, – киваю на миску, куда сложила помытые продукты.
– Принято, – воодушевленно кивает и становится рядом.
– Как Рома? – спрашиваю осторожно. Не знаю, насколько они близки в настоящем, но я помню, какой испуганной она была вчера.
– Пять часов в неотложке. Гипс минимум на два месяц. Дальше реабилитация.
– Получается, он пропустит этот сезон? – До окончания чемпионата осталось чуть меньше двух месяцев.
– И все остальные. Рома уходит из хоккея и планирует заняться тренерством. – Катя недовольно морщится. Мы с Мишей уже говорили об этом ранее, но я, естественно, позабыла все.
– Ты не очень рада такому решению?
– Скорее, причинам, по которым он это делает. Сокол хочет вернуть упущенные годы с сыном и проводить с ним больше времени.
– Разве это плохо?
– Артему десять. Ему не нужен еще один надзирающий родитель. Он со мной едва справляется, – она пытается отшутиться, но получается так себе.
– Думаешь, это излишняя жертва?
– Безусловно. Потратить столько лет, чтобы уйти на пике карьеры? Пять лет ничего бы не изменили. Теме нравится сама мысль о крутом отце-хоккеисте. Теперь же получается, Рома жертвует всем ради него.
– Ты пробовала поговорить с ним об этом? Может, есть шанс переубедить?
– Это же Сокол. Сколько бы разумных доводов ты ни привела, он остается верен своему пути. Ему идеально подойдет фамилия Баранов. Такой же упертый, – хмыкает Катя с грустной улыбкой.
– Мне кажется, подобная черта характера присуща всем хоккеистам, – поддерживаю я. Уверена, Демину тоже подошло бы такое описание.
– Вот уж точно. Артем испытывает меня на каждом шагу. Растить сына и так непросто, а уж хоккеиста тем более.
– Он намеренно пошел по стопам отца?
– Ты ведь не знаешь всю историю, не так ли? – спрашивает с горькой усмешкой. Мне всегда казалось, что я упускаю какую-то деталь, но Демин не спешил меня просвещать.
– Если только в общих чертах. О разводе и вчерашнем конфликте на матче, – туманно делюсь информацией. Может быть, Миша вообще не должен был делиться со мной личными проблемами друга.
– Рома узнал о наличии сына полтора года назад, – рассказывает Катя, усердно нарезая овощи и не поднимает взгляда.
Я замираю, пытаясь переварить сказанное.
– Подожди. Ты не рассказала ему про беременность? – удивленно распахиваю глаза. Я не полиция нравов, но это даже для меня звучит диковато. Теперь желание Ромы провести больше времени с сыном звучит оправданно.
– Не хочу грузить тебя. Говоря кратко, Сокол бросил меня ради хоккея, а я не стала обременять его ребенком.
– Ничего себе!
Я в жизни слышала разное, но такое? Никогда. Рома не кажется человеком, который бежит от обязательств. Хотя сложно сделать вывод без личного знакомства.
– История достойная бульварного романа, – иронизирует Катя.
Неудивительно, что Миша оставил все в секрете. О таком мало кому расскажешь.
– Значит, гены, – возвращаю разговор к изначальной точке. Я уже достаточно влезла в чужую жизнь. Жаль, Ксюши сегодня нет. Вот уж кто не упустил бы возможность покопаться в чужом белье.
– Звучит забавно, но именно после просмотра игры «Торнадо» Артем потянулся к хоккею. Хотя было бы логичнее пойти по стопам дяди.
– Это ты про того парня, который вчера затеял драку?
– Да. Старший брат моего мужа. Он всегда был излишне вспыльчивым. Ему поводов не надо.
Я не упускаю, как Катя говорит о своем муже без добавления «бывший». Вроде обе находимся в одинаковом статусе, но относимся к нему по-разному. Эх, как же иногда не хватает Ксюшиной тяги к чужой драме.
– Как дела, девочки? Помощь нужна? – Рома влетает на кухню, будто ураган, несмотря на свою травму. От плеча до кисти руки красуется гипс, наполовину скрытый бандажом.
– Моральная? – вскидывает бровь Катя и кивает на его поврежденную конечность.
– Я могу шутить, чтобы поднять ваше настроение, – подмигивает он.
– К тебе вернулся юмор? Помнится, ты всю ночь стонал от боли, когда мы были в травмпункте, – язвительно подмечает Катя. От той сдержанности, которую я видела ранее, не осталось следа. Рядом с Ромой она ведет себя открыто, почти агрессивно.
– Я пытался разжалобить тебя, – невинно хлопает глазами Соколов и ловко подхватывает кусочек огурца, нарезанного Катей.
– Еще раз залезешь грязными руками, и я лишу тебя единственной работающей конечности, – устрашающе тычет в его сторону кончиком ножа.
– Сказал бы я, какая конечность у меня исправно работает, но ты же на нее и намекаешь, Одинцова? – подтрунивает Рома с хитрой улыбкой.
Их спор выглядит довольно комично. Катя выступает в роли озлобленной фурии, а он насмешливо провоцирует.
– Я Новикова.
– Ненадолго. Соколова тебе больше подходит, – не унимается Роман. Он с легкостью отбивается от колких фраз и давит своей харизмой.
– В твоих снах, – отмахивается Катя.
