Прежде, чем ответить, я наложил заклинание от подслушивания.
— Не для передачи, хорошо? – тот кивнул, явно удивившись ещё сильнее. – Я тебе симпатизирую, поэтому позволю себе дать совет. Не бросай бумажку в Кубок.
— Почему? – насторожился староста барсуков.
— Потому, что Крам – лучший ловец столетия, за него впишется армия фанатов. У французской фифы родня непростая, её тоже тронуть не посмеют. А за тобой никто не стоит.
— Не понимаю тебя, — помолчав, признался парень.
— Я сказал, сколько мог. Дальше сам думай.
Сняв заклинание, я развернулся и пошел по коридору. Диггори, разумеется, меня не послушает, но потом, после избрания, о разговоре вспомнит. Вот тогда и наступит пора присесть ему на уши. Про то, что он проговорится, я не боялся – паренек он, несмотря на показное дружелюбие, скрытный, а сам я в случае чего отбрехаюсь.
У меня имелось достаточно времени, чтобы подумать о том, как жить дальше. В этом году состоится ключевое событие канонной поттерианы – возрождение Неназываемого, поэтому вмешиваться или нет, следовало определить до начала учебы. Я решил, что конечный результат должен остаться неизменным, он меня полностью устраивает, а вот частности можно и нужно откорректировать. Например, спасти людей, сколько получится.
Только вмешиваться надо осторожно. Так, чтобы не нарушить ничего и самому остаться в тени.
Реальность с легкостью щелкнула по носу, напомнив о судьбе считающих себя очень умными интриганов, сразу после разговора с Диггори. Заметив краем глаза знакомый блеск волос, я вернулся к пройденному купе и заглянул в приоткрытую дверь. На полке сидела Луна, что-то задумчиво вырисовывая пальчиком по стеклу.
— Думаю, ты напрасно ему помогаешь, — словно продолжая прерванный минуту назад разговор, нежно пропела Лавгуд. – Внутри он совсем не такой красивый, как снаружи.
Вздохнув, я зашел в купе и закрыл за собой дверь. Как много она знает? Нет, не знает – видит?
— Мне не стоило вмешиваться?
— Тебе решать. Папа говорит, каждый должен выбирать сам. Ты недавно уже выбрал, сразу за многих, — она отвернулась от окна и с любопытством уставилась на бусины. – Прими мои соболезнования.
— Спасибо, — я уселся рядом с ней. – Не хочу об этом говорить.
— Не говори. Давай молчать?
— Если я буду молчать, ко мне в голову снова полезут старые, давно обдуманные мысли. Нет, не надо амулетов – с этими… мозгошмыгами… лучше справляться самостоятельно. Ты была на чемпионате?
— Мы провели там целых восемь дней!
— Тогда расскажи, что там интересного видела. Если не возражаешь.
Общество Луны действовало успокаивающе. Пусть её описание гостей финала сделало бы честь учебникам психиатрии и криминалистики, а манера изложения заставляла напрягать мозги в попытке перевести с лавгудьего на человеческий, вещи она описывала забавные. И сама она тоже забавная, только к манерам надо привыкнуть и не воспринимать, словно бомбу ходячую.
Спустя час просто болтать надоело, и я предложил перебраться в купе к девочкам нашего курса. Немного помявшись, Луна согласилась. Приняли её слегка настороженно, но, во-первых, она за прошедшие три года неплохо социализовалась, а во-вторых, к ней успели привыкнуть и воспринимали совсем иначе, чем на первом курсе. Милой чудачкой. Хотя с соседками по комнате Луна находилась в состоянии холодной войны. Многолюдное общество по-прежнему её смущало, заставляло нервничать и отгораживаться, в данном случае мной, поэтому она забилась в уголок, остаток пути помалкивая, слушая разговоры и лишь изредка вставляя двусмысленные фразы.
Пусть учится взаимодействовать с окружающими. Невозможно вечно прятаться от мира в башне.
Сложив два плюс два, мы с Артуром пришли к очевидному выводу, что мутные делишки следует мутить именно сейчас, в начале года. Потом приедут иностранцы и появятся другие заботы, начнется Турнир, преподаватели разгребут ворох первоначальных забот и в замке освоится Грюм.
Первая неделя традиционно одарила ворохом новостей. Нас впервые допустили на внутрифакультетскую пьянку, оказавшуюся вовсе не такой интересной, как представлялось со стороны, зато позволившую обменяться мнениями по поводу нового учителя ЗОТИ и объявлений Дамблдора. К Шизоглазу отношение на Рейвенкло сложилось противоречивое. Его профессионализм признавали все; в то же время, у многих к нему имелись личные претензии, как бы не более, чем на Слизерине. Наша родня часто практикует традиции, относимые Министерством к запретным, отсюда конфликты с авроратом. У нас много клановых, а у кланов случаются инциденты с аврорами. Мы, зачастую, дружны с фейри, которые авроров не любят из-за длинного списка обид.
