Занятия отменили, поэтому до самого вечера мы занимались всякой фигней.
Лично я пытался выполнить упражнения по окклюменции, показанные Артуром. У него в клане этой дисциплине уделяют намного больше внимания, чем у Стивенсов, поэтому разбирается он в ней лучше. Мы с ним курса со второго друг друга учим различным мелочам, больше никому не демонстрируемым. Почему мелочи? Да кто ж нам серьёзные-то вещи покажет! По-настоящему ценными знаниями и методиками даже в кланах владеют единицы, только самая верхушка. То, чему учат детей, отправляемых в Хогвартс, проходит по статье «разменный фонд».
Думаю, не совру, сказав, что к шести часам напряжение достигло своего апогея. В Большом зале собрались все обитатели замка, приперлась даже парочка забинтованных гриффов, загремевших в Больничное крыло. Филч стоял, нервно наглаживая кошку, от его мрачного взгляда у детей кусок в горло не лез. Вообще почти ни у кого аппетита не было. Приготовленные эльфами яства остались нетронутыми, взгляды школоты приковал готовый вот-вот разродиться выбором Кубок. Спокойствие демонстрировали немногие – директора, Крауч, кое-кто из персонала школы.
Наконец, Дамблдор поднялся со своего места и заговорил:
— Кубок Огня вот-вот примет решение. Думаю, ему требуется ещё минута, — голос великого мага без всякого Соноруса разносился по залу. – Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. Там они получат инструкции к первому туру состязаний.
По взмаху его волшебной палочки почти все свечи в зале погасли, зал погрузился в полутьму. Казалось, время замерло, некоторые торопыги поглядывали на часы, одновременно пытаясь вторым глазом следить за Кубком. Внезапно синее пламя над ним налилось красным, из него вырвался поток искр, и первый из кусочков пергамента выскочил прямо в руку Дамблдора.
Зал застыл.
— Чемпион Дурмстранга – Виктор Крам! – отчетливо объявил директор.
— А он не выглядит довольным, — наклонившись к Артуру, заметил я, перекрикивая шквал аплодисментов, свиста и восторженных криков. Голос Каркарова звучал особенно громко.
— Возможно, он надеялся, что, хотя бы теперь на него перестанут пялиться, — ехидно заметил друг. Насчет «беспристрастности» выбора Кубка наши мнения сходились.
Тем временем Кубок снова затрещал искрами.
— Чемпион Шармбатона – Флер Делакур!
По мозгам отчетливо долбануло шармом, взгляд у парней, особенно сидевших рядом с Делакур, поплыл. У меня способность соображать сохранилась лишь потому, что я был готов к чему-то такому и заранее сосредоточился. Впрочем, подозреваю, со стороны моя рожа выглядела не лучше, чем у того же Дэвиса.
Остальные шармбатонцы, за исключением двух подружек Флер, выглядели сильно расстроенными вплоть до того, что кое-кто открыто рыдал, не стесняясь. Похоже, они восприняли её выбор как личное и очень тяжелое поражение.
Тем временем напряжение возросло до того, что его, казалось, можно руками потрогать. Остался всего один чемпион – тот, которого больше всех ждали ученики Хогвартса. Каждый факультет желал видеть своего представителя, каждый, опустивший своё имя в огонь, надеялся оказаться лучшим.
За клочком пергамента, опустившимся в руки Дамблдора, следили в полной тишине.
— Чемпион Хогвартса – Седрик Диггори!
Вспышка эмоций. Шквал звуков. Взорвавшийся торжествующими криками стол барсуков. Взвывший от разочарования Дом Годрика. Хаффлпафцы повскакивали на ноги и наперебой принялись поздравлять своего старосту, идущего к профессорскому столу. Шум, аплодисменты и смех не смолкали ещё минут десять после того, как Седрик скрылся из вида. Кстати, пока парень шел, он несколько раз взглянул в мою сторону.
Всё это время Дамблдор стоял, добродушно улыбаясь, и ждал, когда же ученики успокоятся. Когда зал угомонился, директор начал заключительную речь, но успел сказать только несколько фраз. Прервав его на полуслове, Кубок выбросил ещё один пергамент.
С абсолютно непроницаемым лицом, в полной тишине Дамблдор долго смотрел на бумажку. Поднял голову. Обвел взглядом зал. Откашлялся.
— Гарри Поттер.
Многоголовое чудовище – толпа в едином порыве развернулась в сторону бедного парня. В полной тишине был слышен только шум отодвигаемых ножек – те, кто не видел Поттера, поднимались с места. Совершенно белый, гриффиндорец повернулся к друзьям и тихо что-то сказал, отрицающе мотая головой.
Макгонагалл подбежала к Дамблдору и принялась что-то шептать ему на ухо. Тот сначала нахмурился, затем кивнул.
— Гарри Поттер, — громко сказал он. – Подойдите, пожалуйста, сюда.
Медленно, путаясь в полах мантии и пошатываясь, Поттер встал со своего места и, словно слепой, пошел к директору. Молча. Его провожали потрясенными взглядами, точно так же, не издавая ни звука. Звенящая тишина сохранялась до тех пор, пока четвертый, нежданный чемпион не скрылся за дверьми.
Только тогда в зале послышались первые тихие звуки.
