Это был настоящий удар. Он вытер рукой холодный пот со лба, выключил компьютер, шатающейся походкой добрался до своей кровати и, не раздеваясь, залез под одеяло. Его трясло. Эта девушка каким-то невероятным способом проникла в его мозг, увидела его мысли. Величие его интеллекта просто пнули пинком под зад и указали его истинное место. Ангел Сна нашел достойного противника, и навязчивая мысль, что он сам может превратиться из охотника в добычу, гвоздем застряла у него в голове. «Завтра, я разнесу её в пух и прах, — подумал он, засыпая. — Или она меня или я её, другого быть не может. Алина Никольская, простая девушка из виртуального мира, заставила содрогнуться ЕГО, Ангела Сна! Я отыграюсь завтра».
Вскоре глубокий сон одолел его и Ангел Сна всецело погрузился в то состояние, из которого он так не хотел выходить утром. Он спал а его изворотливый мозг, уставший от трудного дня полностью выключился. Наступила полная темнота.
Степан прыгал по офису так, как будто его укусила пчела. Он набирал из кулера ледяную воду и выливал себе на голову. Тонкими ручейками вода стекала по его шевелюре, и Стёпа становился похожим на смешной персонаж из детского мультфильма. Прошкин сидел в своём кресле и холодно наблюдал за этим действием.
— Шеф! — кричал Степан, — что ты наделал Шеф?! Столько труда, и все коту под хвост. Неужели ты не понимаешь, что все испортил. Кто же клюнет теперь на твою, как её там, Алину Никольскую?! Какой Ангел Сна?! Они не любят таких баб. Они боятся таких баб. А ты его так, на встречу, как из пистолета в лоб! Кому нужна твоя философия? Ему дурочки нужны! Ему материал нужен! А ты ему: «Закономерность». Это же надо было, слово такое откопать, ни к селу, ни к городу.
Степа сел за стол и обхватил голову руками. Со стороны можно было подумать, что бесноватый сынуля креативного вида, отчитывает своего папашку за интимную близость со своей сокурсницей. Папашка при этом сидел, не меняя позы и, казалось, взглядом пытался остановить обезумевшее дитятко.
Лёва медленно встал, подошел к окну и задумчиво уперся лбом в стекло. Город спал. Мысли Лёвы были далеко. Луна пробивалась сквозь кружева мрачных туч, и причудливая её форма странным образом напоминала обломок топора. Покосившиеся антенны на крышах домов, показались Прошкину похожими на кресты на сельском кладбище. От того, что такая мысль пришла ему в голову, стало немного жутко. С высоты одиннадцатого этажа, где располагался офис Льва Валентиновича, огни ночного города напоминали тысячи маленьких фонариков.
«Фонарик, — подумал Лёва, — заветная мечта далекого детства». Он был такой большой и тяжелый. Отец брал Лёву за руку. Они выходили на дорогу, и маленький мальчик, с трудом удерживая его над головой, долго светил лучом в звездное небо. Руки отца. Лёва хорошо помнил их. Они были такие большие и сильные. Когда детская ручонка утопала в них, Лёва чувствовал энергию. Он не мог объяснить это ощущение. Ему просто было хорошо, тепло, надежно и очень уютно. У маленького Лёвы еще не хватало сил, чтобы нажать на эту злополучную коричневую кнопку, и тогда отец бережно брал фонарик и направлял его в ночное небо. Азбука Морзе. Отец учил Лёву с самого раннего детства. «три точки-три-тире-три точки» выстреливал луч, направляясь из рук отца на встречу к далеким галактикам. Какой же он сильный, мой отец, думал Лёва, когда я вырасту, я смогу победить эту предательскую тяжелую кнопку, потому что буду таким же как он.
— Что означает этот сигнал? — спросил Лёва отца.
— Запомни сынок, если ты когда-нибудь увидишь или услышишь его, значит, судьба дает тебе шанс протянуть руку помощи тому, кто именно в этот момент нуждается в ней. На всех языках мира он звучит одинаково — «Спасите Наши Души». Этот сигнал подают те, кто попал в беду, в надежде, что его услышит кто-то и не останется равнодушным к чужому горю.
— Значит, кто-нибудь там, на далеких планетах сейчас думает, что у нас беда и нас надо спасать? — спросил маленький Лёва.
Отец засмеялся и погладил его по голове. Лёва снова ощутил поток энергии от его руки. Отец умер в 49 лет, во сне, не дожив три дня до своего дня рождения. Когда-нибудь, я переживу возраст своего отца, думал Прошкин. Сейчас мне сорок четыре, осталось шесть лет, мне исполнится пятьдесят, и я стану старше его. Так странно все это. Спасите наши души. Какое интересное выражение. На первый взгляд выглядит как просьба, а для меня звучит как руководство к действию. Сколько я уже их спас, этих душ? Был бы жив папа, он гордился бы мною. А может быть он и сейчас гордится, оттуда, сверху, смотрит и радуется, что у него такой сын. Лёва отошёл от окна, бросил беглый взгляд на ворчащего Степана и сел за свой компьютер. Лёва ввел пароль и вошёл на страницу «Алины Никольской». Открыл почту. Ответа от Ангела Сна не было. Не было его и на сайте. Степа продолжал ворчать. Ситуация становилась напряженной.
