— Понимаешь, брат Степан, — уверенно сказал Прошкин, — ты можешь мне верить, можешь не верить, но я чувствую его. Он обязательно ответит. Он не может не ответить. Мы с ним мыслим одинаково, разве ты не понял? По другому я не смогу его вытащить в реальность. Это единственный мой шанс достать его. Если я буду играть с ним стандартно, как он привык, интерес с его стороны будет потерян, и он ограничится только желанием получить деньги. И потом, чего ты-то кипятишься? В этом случае ты сохраняешь свой передний зуб, или ты, так мечтаешь расстаться с ним?
Лёва громко рассмеялся. Степан поднял голову, подвигал челюстью влево-вправо и, улыбнувшись, ответил:
— Знаешь Лёва, я так тебе доверяю и так ценю твой мозг, что для тебя мне и зуба не жалко, если ты так считаешь, то пусть будет так. Давай подождем. Ты пока выпусти своего Факина, давно не выводил его, совсем застоялся парень, вдруг какая одинокая и грустная дама ждет не дождется твоего еврейского друга?
Лёва одобрительно кивнул головой, давая понять, что договоренность достигнута и зашел на страницу «Йося Факин». Несмотря на позднее время, народу в интернете было много. За многие годы своей антипикаперской деятельности Лев Валентинович научился безошибочно вычислять тех, кто нуждался в его помощи.
Женщины были разные, суть была одна. Глаза, вот что выдает женское внутреннее состояние. И Лёва, как никто, мог их читать. Степан вел себя не совсем адекватно. Выудив из сейфа Льва Валентиновича дорогой французский коньяк, он пил его, наливая в пластиковый стаканчик, запивал простой водой и играл сам с собой в шахматы. При этом он умудрялся еще и сам с собой разговаривать. Черные побеждали белых, и Степа очень нервничал по этому поводу. В зависимости от хода, он перебегал на другую сторону доски, и сыпал прибаутками, которые походили на нелепые фразы из старого немецкого порно.
«Хороший парень, — подумал Лёва. — Возится со мной. Предан, как щенок. Такой талантище, а в душе совсем еще мальчишка. В душе… Что-то часто я стал задумываться над значением этого слова. Старею, возможно».
Лёва, не отрывая взгляда от монитора иногда бросал короткие взгляды на увлечённого игрой Степана. Йося Факин, как говорится рыл землю копытом. Кандидаток на спасение не было. Лёва начал скучать. Вдруг среди ночного калейдоскопа страниц и фотографий мелькнуло знакомое слово. Надвигающийся сон сняло словно рукой. «SOS!» Это же — Спасите Наши Души. Померещилось, подумал Прошкин, взял со стола графин и брызнул себе в лицо холодной водой.
— Стёпа, а ну как иди сюда, — восторженно-приказным тоном скомандовал Лёва.
Степа отличался одним очень интересным качеством. Чем больше он пил, тем лучше он работал. Однажды, его подружка заметила, что он мог работать, даже когда спал. Лёва не очень верил в сей факт, но никогда не сомневался в профессиональных навыках этого чудака. Степа подскочил к рабочему столу и наклонился, выставив мутные глаза в монитор. Лёва поморщился от ударившего в нос запаха когда-то собственного коньяка, но замечание делать не стал. Милую девушку с короткой стрижкой, белокурыми волосами и татуировкой цветной бабочки на плече, в коротких шортах и сексуально оголенным плоским животиком, звали очень душевным именем Ангелина. В статусе красовалась именно та надпись, которая действовала на Лёву, как призыв к действию. На этой надписи и остановил Прошкин свой взгляд. Степан принялся за дело. Он просчитывал страницу новой девушки с такой быстротой, что у наблюдавшего за его манипуляциями Лёвы замелькали звездочки в глазах. Через пять минут, уже изрядно захмелевший Степа, вынес свой вердикт:
— Нормальная баба, Шеф. Фотки настоящие, сделаны на приличную мыльницу. В интернете давно, поэтому делаю вывод, что неподставная. Анкета конечно пустовата, но друзья все вроде нормальные, думаю из богатеньких несчастных, у которых немерено бабла и на этом фоне они начинают скучать. Можешь попробовать качнуть её через своего Факина. Какая она у тебя там по счету будет?
Лёва открыл свою заветную тетрадь. «Надо же, юбилейная!» — Воскликнул Прошкин и вывел на последнем чистом листе цифру «50». Когда-то Лёва дал себе слово, что закончит свою интернет-деятельность и поставит точку в своём раздвоении личности, именно на этой цифре. 50 — это было символично. Это будет возраст, в котором Лёва переживет своего отца. Он боялся этой даты. Ему казалось, что он никогда не доживет до неё. Да по хорошему, ему не очень-то и хотелось до неё доживать. Лёва увеличил фото Ангелины и принялся внимательно её разглядывать. Уверенный взгляд, прямой нос, именно такой всегда нравился Лёве у представительниц слабого пола. Очень длинная аристократичная шея и кокетливые маленькие ушки.
Степан был в своём репертуаре:
