Неизменная полностью

Легкие леди Маккон, конечно, не обладали теми же возможностями, что аналогичные органы ее корпулентного супруга, однако в широком диапазоне женственности она всегда располагалась на противоположном краю от дамочек — хрупких цветочков. Предки отца Алексии некогда завоевали империю, и когда леди Маккон призвала клавигера, все вокруг осознали, как это произошло.

Танстелл тут же подскочил к ней — приятный внешне, хоть и неуклюжий рыжеволосый парень с неизменной улыбочкой и теми беспечными манерами, которые большинство людей находило очаровательными, а все остальные на дух не выносили.

— Танстелл, — проговорила Алексия, как ей казалось, спокойно и рассудительно, — что делают все эти палатки у меня на газоне?

Танстелл, камердинер лорда Маккона и глава клавигеров, огляделся по сторонам со свойственной ему жизнерадостной миной, которая словно говорила, что он не замечает ничего дурного и очень рад оказаться в большой компании. Танстелл всегда оставался веселым. Это было главным недостатком его характера. Он также был одним из тех немногих обитателей замка Вулси, кто с полнейшей безмятежностью выслушивал гневные тирады лорда или леди Маккон. Не исключено, что он просто совершенно не замечал, когда они злятся.

— Он вас не предупредил? — Веснушчатая физиономия клавигера покраснела — парень недавно помогал ставить одну из палаток и изрядно напрягся.

— Нет, он совершенно определенно этого не сделал. — Алексия постукивала по крыльцу серебряным наконечником своего парасоля.

Танстелл просиял.

— Просто, миледи, вернулась вся остальная стая, — и он, театрально растопырив пальцы, раскинул руки, указывая на раскинувшийся посреди лужайки брезентовый хаос.

Танстелл до некоторой степени всегда оставался актером, поэтому все делал театрально.

— Танстелл, — медленно и внятно, будто обращаясь к несмышленому малышу, произнесла Алексия, — из этого следует, что у моего мужа очень-очень большая стая. Но во всей Англии не найдется альфы, который мог бы похвастаться таким количеством голов у себя в подчинении.

— Да наши вояки всего лишь привели с собой однополчан, — объяснил Танстелл с заговорщическим видом, как будто они с Алексией вместе участвовали в какой-то восхитительной забаве.

— Мне казалось, что, возвращаясь домой, члены стаи обычно расстаются с однополчанами. Поэтому никто, как правило, не обнаруживает спросонок у себя на газоне палаточный лагерь.

— Ну стая Вулси всегда немного отличалась от остальных. Она самая большая в Англии, только мы посылаем на военную службу лишь часть оборотней, и потому колдстримские гвардейцы[1] после возвращения домой проводят у нас по нескольку недель. Чтобы крепить солидарность, — и Танстелл сделал еще один экспансивный жест, замахав в воздухе красивыми белыми руками и с энтузиазмом кивая.

— И эту солидарность надо крепить на газоне замка Вулси?

Тук-тук-тук, продолжал стучать зонтик Алексии. Бюро регистрации противоестественного (БРП) в последнее время экспериментировало с новым оружием. Несколько месяцев назад во время ликвидации клуба «Гипокрас» обнаружили небольшой агрегат со сжатым паром — лорд Маккон показывал этот агрегат жене. Похоже, тот был неисправен, постоянно нагревался и взорвался в конце концов. А перед взрывом он постукивал так же ритмично, как сейчас парасоль Алексии. Танстелл не знал об этом сходстве, иначе, возможно, вел бы себя с большей осторожностью. Хотя, вероятно, и нет, будучи Танстеллом-то.

— Да, здорово, правда? — радостно воскликнул он.

— Но почему? — Тук-тук-тук.

— Мы всегда встаем лагерем именно здесь, — сообщил чей-то незнакомый Алексии голос.

По всей видимости, он тоже принадлежал кому-то не знавшему о постукивающем и взрывающемся паровом устройстве.

Леди Маккон стремительно обернулась, чтобы испепелить взглядом того, кто посмел прервать ее на полуслове. Оказалось, это некий джентльмен, высокий и массивный, хотя и уступающий своими габаритами ее мужу. Лорд Маккон был крупным по-шотландски, а этот господин — всего лишь по-английски; разница, конечно, существенная. А еще в отличие от графа, который периодически налетал на разные предметы, словно его форма была крупнее содержания, этот человек определенно прекрасно ладил со своим крупным телом. Одетый в офицерскую форму, он явно знал, что она ему к лицу. Его сапоги сияли, белокурые волосы были зачесаны назад, а сам он бравировал абсолютно правильным произношением без намека на какой-то акцент. Алексии был знаком этот типаж: образование, деньги и голубая кровь.

Она заскрежетала зубами.

— Да что вы говорите? Вот оно как, оказывается! Ну так с этим покончено. — И она опять повернулась к Танстеллу. — Послезавтра вечером у нас званый ужин. Пусть эти палатки немедленно уберут.

— Это неприемлемо! — заявил, надвигаясь на нее, крупный светловолосый господин в форме.

Алексия начала склоняться к мысли, что он не джентльмен, невзирая на произношение и безупречную внешность. Еще она заметила, как пристален взгляд его колючих, льдисто-голубых глаз.