Неизменная полностью

— Да, египетские артефакты. Но не предметы, как можно бы подумать. И не обычное оружие. Вот почему он так озлился на мое предложение. Им нужны свитки. Свитки с кое-каким изображением.

— С иероглифом?

Берт кивнул.

— А что за иероглиф, он сказал?

— Похоже, они совсем отчаялись, потому что больно неосторожно с его стороны было мне об этом говорить, а он все-таки сказал. Эта штука называется анх, только он им нужен вроде как сломанный. Понимаете, на картинке этот символ будто пополам разрезан.

Профессор Лайалл и Биффи переглянулись и хором сказали:

— Интересно.

— Готов держать пари, у хранителей эдикта есть изображение этого символа. — Конечно же, Биффи знал кое-что о вампирских источниках информации.

— А значит, — задумчиво проговорил Лайалл, — нечто подобное уже случалось прежде.

Алексия оставила мужа крепко спящим. После столетий бессмертия он успел забыть, как нуждается во сне получившее травмы смертное тело. Несмотря на все треволнения, вечер еще только переходил в ночь, и большинство обитателей замка до сих пор бодрствовали.

Набрав полный ход в коридоре, леди Маккон чуть не столкнулась с несущейся столь же стремительно Айви. Обычно добродушное лицо подруги сейчас выглядело невероятно хмурым.

— О боже, Айви, что за мина! — Алексия непринужденно оперлась на свой парасоль, с которым ей совсем не хотелось расставаться, если учесть события этого вечера.

— Ах, мне вовсе не хочется спешить с выводами, но сейчас рискну: я просто возненавидела мистера Танстелла!

— Айви!

— Нет, я хочу сказать, серьезно! Он совершенно невозможен. Мне дали понять, что его привязанность ко мне крепка. Однако хватило одного малюсенького возражения, чтобы он легкомысленно переключился, позабыв о всякой преданности. Кто-то даже мог бы назвать его ветреником! Ворковать с другой особой женского пола на другой день после того, как я решилась на столь радикальные меры, которые должны были разбить ему сердце! Выходит, он просто, ну, бабочка какая-то легкомысленная!

Леди Маккон застыла, пытаясь вообразить воркующую бабочку.

— Право же, я думаю, ты все еще увлечена им, хоть и отвергла его ухаживания.

— Как ты только могла такое подумать? Определенно, я его презираю. Он не кто иной, как сюсюкающий и воркующий перебежчик! Не хочу больше иметь ничего общего с таким слабохарактерным типом.

Леди Маккон не совсем понимала, как разговаривать с мисс Хисселпенни, когда та в подобном настроении. Она привыкла к Айви-вызывающей-замешательство и Айви-болтушке, но с гневным аспектом подруги столкнулась впервые. Пришлось отступить на знакомые, заранее подготовленные позиции.

— Голубушка, тебе определенно нужно подкрепиться чашечкой чая. Пойдем посмотрим, не удастся ли нам это устроить. Даже у шотландцев должны иметься какие-нибудь напитки.

Мисс Хисселпенни глубоко вздохнула:

— Да, пожалуй, ты права. Отличная идея.

Леди Маккон заботливо сопроводила подругу вниз, в одну из малых гостиных, где они наткнулись на двух клавигеров. Эти молодые господа оказались готовы раздобывать чай, потакать всем капризам мисс Хисселпенни и вообще всячески демонстрировать двум леди, что хорошие манеры, в отличие от брюк, никогда не переводились на Шотландском нагорье. В результате Айви пришлось простить им их килты. Предоставив подругу попечению и трогательной заботе клавигеров, леди Маккон отправилась на поиски мадам Лефу и сломанного эфирографа в надежде взглянуть на те его части, которые до сих пор функционировали исправно. У нее ушло некоторое время на выяснение местонахождения этого громоздкого агрегата. Замок Кингэйр был в прямом смысле замком, без свойственной Вулси рациональной прямоугольной планировки: большим, с путаницей неожиданных комнат, башен и бессмысленных лестниц. Леди Маккон следовала логике, чего, возможно, делать не следовало. Она предположила, что эфирограф находится в одной из многочисленных оружейных башенок, но понять, в какой именно, представлялось затруднительным, потому что в замке наблюдался определенный переизбыток этих самых башенок. Шотландцев явно очень заботила их обороноспособность. На то, чтобы подняться в каждую башенку по винтовой лестнице, ушло довольно много времени, однако Алексия поняла, что она на правильном пути, когда услышала проклятия. Конечно, они произносились по-французски, и, натурально, леди Маккон не поняла ни слова, однако в том, что это брань, никаких сомнений быть не могло. Судя по всему, у мадам Лефу возникли какие-то затруднения.

Когда Алексия добралась, наконец, до нужного помещения, то оказалось с изобретательницей лицом к лицу, хотя вернее, конечно, было бы сказать, лицом к нижней части тела француженки. Вот и еще одна хорошая причина, по которой этой даме имело смысл носить брюки: мадам Лефу лежала на спине, скрытая агрегатом выше пояса. Будь она в платье, это выглядело бы более чем неприлично.