«Поскольку на оккупированной территории весь государственный суверенитет приостанавливается, только военные немецкие коменданты имеют право издавать приказы и постановления. Они являются единственной властью, которая может вести уголовные дела и налагать взыскания».[106]
6 сентября 1941 г. командующий тылом группы армий «Север» генерал фон Рок в Пскове провел совещание руководителей и чиновников военной администрации. В его докладе об основах военной администрации на Востоке говорилось:
«Так как СССР не присоединился к Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, нет необходимости применять эту конвенцию, особенно ее третью часть, касающуюся управления оккупированных территорий. Вследствие этого, местное право в отличие от войны с другими государствами не применяется. Вся исполнительная власть находится в руках немецкого Вермахта, а именно у командующего оперативной зоны войск»18.
Следует также учитывать, что задача «освобождения» русского и других народов СССР от большевизма была второстепенной по сравнению с целью глобальной стратегии гитлеровского руководства — завоевания господства Германии сначала в Европе, а затем и в мире в целом. Это подтверждает директива № 32 от 11 июня 1941 г.19, а также совещание в узком кругу верховного руководства Германии, на котором Гитлер следующим образом конкретизировал общие цели Германии в отношении оккупированных районов:
«Мотивировка перед миром наших действий должна, следовательно, исходить из тактических соображений. Но нам самим должно быть совершенно ясно, что мы из этих областей никогда уже не уйдем. Создание военной державы западнее Урала никогда не должно встать на повестку дня, хотя бы для этого пришлось воевать сто лет… [Германская] империя лишь тогда будет в безопасности, если западнее Урала не будет существовать чужой армии. В основном виде дело сводится к тому, чтобы освоить огромный пирог с тем, чтобы мы, во-первых, овладели им, во-вторых, управляли и, в-третьих, эксплуатировали»20.
На протяжении всей войны Гитлер и его ближайшее окружение от этой триединой задачи не отходили.
«Замирение» восточного пространства представлялось делом легким. Перед органами пропаганды оккупантов была поставлена задача по полному искоренению большевизма как идеологического течения, а перед органами СД, полиции безопасности, охранными отрядами — по уничтожению всех его носителей21. Идеологическая обработка гражданского сектора в 1941 г., была предоставлена, главным образом, ротам пропаганды Вермахта, которые, однако, основное свое внимание сосредоточили на проведении подрывной работы в частях Красной Армии22.
Захват Вермахтом огромной территории с многочисленным и разнообразным по своему составу населением поставил перед немецкой контрразведкой исключительно сложную задачу — «контролировать или, во всяком случае, знать, что там происходит». Эту задачу можно было решить двумя способами — сотрудничеством с населением или же террором.
В первом случае речь шла о привлечении на свою сторону населения путем создания хотя бы небольших органов местного самоуправления, ответственных за порядок и все происходящее в округах. Этого, собственно, население и ожидало. Второй способ предполагал создание огромного аппарата контрразведки с разветвленной агентурой и специальными карательными отрядами, великолепно вооруженными и снабженными средствами быстрого передвижения.
