Однако отдельные террористические акты в отношении активных коллаборантов (бургомистров, полицейских из числа местного населения и т. п.) «показывали, что советская власть в оккупированных немцами районах имеет своих сторонников, что немцы, несмотря на свои победы, не смогли сломить их и они только затаившись ждут своего часа, наблюдая за действиями населения»49. Кроме того, до населения доходила информация о действиях Красной Армии в освобожденных от немцев районах. В отчете шарфюрера СС Меллера от 12 февраля 1942 г. указывалось, что в восточных районах, особенно в районе Вырицы, настроение население было сильно омрачено из-за приказа Сталина наступающей Красной Армии уничтожать всех гражданских лиц, которые оказывали какое-либо содействие немецким оккупационным войскам. Сообщалось, что «в различных местах, которые вновь были заняты большевиками, находившееся там гражданское население было зверски убито». Настроение населения в остальных районах, находящихся в сфере подразделения СД, шарфюрер СС охарактеризовал «как неплохое, так как подавляющее большинство населения полностью уверено в прочности немецкой оккупации». Слухи об отступлении немецких войск не пользовались доверием. Кроме того, население полагало, что в будущем при необходимости у него будет возможность бежать в Германию с занятой Вермахтом территории50.
С другой стороны, убийства, совершаемые партизанами (а они убивали и немецких солдат и офицеров) вызвали со стороны немцев соответствующие репрессии в отношении местного населения и возбуждали постепенно взаимную ненависть и недоверие. После ряда нападений на немецкие автомашины в районе деревень Пески — Глипки — Сысто — Палки и убийств немецких мотоциклистов начальник береговой охраны капитан-лейтенант Крепковский вызвал эстонские карательные отряды, которые своими бессмысленными и жестокими действиями вызвали всеобщее возмущение населения. Сразу же после этих карательных экспедиций несколько десятков молодых крестьян ушли к партизанам в большие заболоченные леса около г. Луги в районе деревни Федоровка. В ряде случаев население с симпатией относилась к действиям партизан. Например, на Рождество 1941 г. в одной из деревень в районе Вырицы был убит местный бургомистр, который своими доносами и вымогательствами принес много зла односельчанам. Это убийство вызвало поддержку действий партизан и «почти полностью прекратилось поступление сведений от жителей (раньше они давались совершенно добровольно) о появлении в их районе подозрительных лиц».
Население оккупированных районов достаточно лояльно относилось к немцам. По свидетельству Д. Карова, в ноябре 1941 г. жители побережья Финского залива добровольно стали собирать теплые вещи для немецких солдат и через своих выбранных представителей передавали их частям, стоявшим в их районах.
«О том, что недовольство советской властью существовало, органы НКВД и партия были, конечно, всегда осведомлены, но что 90 процентов населения с радостью приветствовало немцев как освободителей, было неожиданностью и для НКВД. В городах этот процент был ниже — не больше 50 процентов»51.
Захваченный в 1943 г. сотрудник контрразведки 11-й Калининской партизанской бригады Иванов на допросе в ФАТ 317 отдела Абвера 16-й немецкой армии показал, что в 1941–1942 гг. погибли многие агенты, засланные за линию фронта. Частично они были выданы населением немцам. Частично убиты самим же населением. Такое недовольство советской властью было полной неожиданностью для органов НКВД. В то же время был захвачен майор госбезопасности Греков, который почти дословно подтвердил показания Иванова. Правда, Греков объяснял это явление наличием большого числа староверов, всегда с ненавистью относившихся ко всякой центральной власти.
Дружелюбное отношение местного, особенно деревенского, населения к немцам было связано с тем, что до весны 1942 г. немцы фактически совершенно не вмешивались в жизнь деревни и все их управление сводилось к организации ортскомендатур в местах, где стояли их войска. Было немало деревень, в которых до марта — апреля 1942 г. жители вообще не видели ни одного немца. Вследствие обилия снега, больших морозов и плохих дорог передвижение было чрезвычайно затруднено и потому немцы и не пытались удаляться от мест своего расположения — в населенные пункты, находившиеся далеко от больших дорог, они совсем не ездили. Население почувствовало себя свободным. Налогов никто ни с кого не собирал, а единственной обязательной работой была очистка от снега дорог, по которым проезжали немцы.
