Все политические и расовые дела передавались СД и изымались из ведения военного коменданта. Но в прифронтовой полосе СД не имело права находиться, а военное командование, так же как и Абвер, этими делами не интересовалось. Наименьшая угроза для евреев существовала именно в прифронтовой полосе. По политическим же и расовым делам начальник соответствующего отделения СД просто выносил решение об экзекуции или направлении в концлагерь93. В сводках СД называлась также возможность освобождения и высылки. В глубоком тылу, где было гражданское управление, в судебных делах царил большой беспорядок.
6 октября 1941 г. немцы издали приказ о введении в районах Ленинградской области, в которых осуществлялось гражданское управление, немецких судов и, соответственно, немецкого уголовного права94. Однако лица еврейской национальности и обвиняемые в партизанской деятельности или же сотрудничестве с партизанами этим судам подсудны не были.
12 января 1942 г. в этих же областях были установлены так называемые штадсгерихты, т. е. суды особого назначения, судившие за политические преступления. Суды назначались штабскомиссаром. Юристов в таких судах обычно не было. Большинство дел рассматривалось в закрытом заседании. Чуть позже, 17 февраля 1942 г. были введены полицейские суды, состоявшие из трех человек. Председателем суда в обязательном порядке был офицер полиции, который обладал правом решающего голоса.
Все названные выше судебные органы имели право выносить смертные приговоры на основании приказа рейхскомиссара Остланд от 29 сентября 1941 г., в котором говорилось, что всякий укрывающий или имеющий сношения с бандитами (партизанами), подлежит смертной казни. В приказе, датированном 17 февраля 1942 г., говорилось о том, что всякий, «вредящий» лицам, состоящим на германской службе, подлежит смертной казни. Оба эти приказа толковались очень широко и давали местным судам полную власть над подсудимыми.
Что же касается гражданских исков, то их рассматривали утверждаемые оккупационными властями суды в составе председателя и двух-трех заседателей. Например, Рождественский суд Красногвардейского района в ноябре 1941 г. — январе 1942 г. рассмотрел несколько десятков дел, в том числе о распределении бывшего советского имущества, об оскорблениях, причинении легких телесных повреждений, о клевете, о краже сена и дров, о возврате долга, о праве проживания на даче, снятой на летний период в связи с невозможностью возвращения в Ленинград, и т. д.
Исковые заявления составлялись в произвольной форме. Само судебное разбирательство состояло в опросе истца и ответчика, а также свидетелей. Как правило, лица, признанные виновными, обязывались заплатить штраф в размере 20–30 руб. В отдельных случаях судебное решение устанавливало обязательность принудительных работ в течение 10 суток.
Несмотря на то, что суды в своей деятельности не опирались на нормы немецкого гражданского права, а подчас руководствовались лишь здравым смыслом, население, тем не менее, шло в суд «за справедливостью». По мнению населения, суд был скорым и в основном справедливым95.
К зиме 1942–1943 гг. на всей оккупированной территории группы армий «Север» уже существовала местная полиция. Ее состав был весьма разнообразным. Бывшие военнопленные, отпущенные из лагерей в Волосово, Тосно, Копорье и др., составляли примерно половину местной полиции. Около 20 процентов были беженцы из Ленинграда и его окрестностей. В районах Сиверская-Котлы и в деревнях на юго-западе области почти все полицейские были из числа староверов. Именно это обстоятельство придавало тамошним полицейским отрядам совершенно специальный характер:
«Староверы всегда ненавидели большевиков и совершенно серьезно считали Сталина если не антихристом, то во всяком случае его наместником. Никаких компромиссов с партизанами они не допускали и при отступлении немецкой армии в 1944 г. частично ушли с войсками, частично остались в лесах, образовав небольшие партизанские отряды»96.
Все виды политической полиции в областях, где было городское управление, находились в ведении гестапо, а там, где армейское — СД. Гестапо и СД создавали органы политической полиции сразу же по приходе на место. Обычно нескольких проверенных и обученных сотрудников органы гестапо и СД приводили с собой. Это были в прошлом жители России, Прибалтики, Чехии или балканских стран. Очень многие были эмигрантами, которые решили сделать карьеру в СД и гестапо. По мнению Д. Карова, «стойкими принципами они не отличались»97.
