Наконец, была группа случайных осведомителей. Они действовали по самым разным мотивам и при получении от них информации первой обязанностью офицера Абвера было установление именно этих мотивов. Обычно в этих случаях преобладали два мотива: чаще всего чувство мести, т. е. информатор желал своим сообщением свести старые счеты; во-вторых, желание получить какую-либо выгоду для себя (пропуск для продажи товаров в другом районе, поездка на казенном автомобиле; избавление от отправки для работы в Германию)
«Практика показала, что эти случайные осведомители более всего содействовали вылавливанию скрывавшихся советских агентов и бывших советских служащих»78.
Были среди таких информаторов и просто мифоманы, т. е. люди, которым или просто доставляло удовольствие затевать подобного рода дела и впутывать в них разных лиц, или же люди с патологической подозрительностью.
Д. Каров отмечает, что завербованные агенты после 1–2 месяцев работы «переживали острый моральный кризис. Он обуславливался расхождением между суровой действительностью и тем, что говорилось при вербовке. Новые агенты сожалели о содеянном, т. е. о данной подписке, вообще о новой службе, и немцы казались им просто бессердечными завоевателями их родины. В этот период морального кризиса одни агенты старались скрыться и уходили в дальние деревни или города, другие кончали жизнь самоубийством. Поэтому в этот период у всех агентов отбиралось личное оружие и оставлялись только винтовки, из которых застрелиться было труднее… Впрочем, некоторые агенты находили другой выход — вешались или перерезали себе вены. Наконец, некоторые агенты уходили и к партизанам, где они быстро погибали, так как последние им не доверяли». В целом, Абвер старался выполнять свои обещания агентам и, как правило, не бросал своих агентов в беде.
«Близкие агенту люди вывозились из угрожаемых районов вне очереди, а если это было необходимо — даже на самолетах»79.
ФАТы, называвшиеся в начале войны «Абвер-группами», были переименованы летом 1943 г.[114] Эти части фронтовой разведки представляли собой небольшие подвижные, независимые от местного начальства группы, составленные из хорошо обученных разведчиков и контрразведчиков. Именно они наиболее эффективно работали на оккупированной территории СССР81.[115] На территории одной армии обычно действовали два-три ФАТ-3, и по одному ФАТ-1 и ФАТ-2. Все ФАТы подчинялись штабу ВАЛЛИ, который ведал всеми видами разведки и контрразведки на Восточном фронте. Промежуточной инстанцией, управлявшей ФАТами 2–3 армий или фронта, были «коммандо», которым ФАТы непосредственно подчинялись. Абвер-офицеры армий при своих 1с могли давать своим ФАТам задания и получать от них сводки, но не имели права вмешиваться во внутренние дела отрядов. Д. Каров отмечает, что хотя официально ФАТам полагалось обмениваться некоторыми сведениями с СД, но «практически, за редким исключением, никаких сведений ФАТы им не давали и от них не получали»82.
Помимо еженедельных общих сводок о деятельности советской агентуры, диверсантов, партизан, о достигнутых успехах в борьбе с ними, ФАТы каждый месяц готовили обширную сводку, в которой говорилось о настроениях населения по следующим категориям: рабочие, торговцы, интеллигенция городская и деревенская, духовенство, полицейские, бургомистры (нередко с оценками их), русские антипартизанские и др. воинские части. Во многом схожей деятельностью занимались органы СД, направляя раз в две недели отчеты своему вышестоящему начальству. Например, форма отчетов в отделении СД в Сиверской и Волосово была следующей:
A. Общее положение
Военное положение в районе.
B. Деятельность тайлькоманды
1. Сотрудничество с Вермахтом.
2. Доверенные лица — сеть, деятельность, структура.
3. Русские вспомогательные силы (применение собственно русской полиции).
4. Репрессии в отношении:
а) евреев;
в) агентов;
с) партизан;
д) местных сил противника;
е) криминальных лиц.
5. Наблюдение за отдельными сферами жизни.
6. Фильтрация населения.
7. Эвакуация (фольксдойче, эстонцы, финны, латыши и русские рабочие)83.
Эти сводки давали практически полную картину происходящих изменений в настроениях населения и имели большое значение для высших органов контрразведки, так как позволяли судить о советской пропаганде, проводимой в данный момент среди населения, и о вооруженных антисоветских силах. А это, в свою очередь, позволяло принимать контрмеры.
