Ошибка руководства Ленинградской парторганизации, как отмечал А. А. Кузнецов, состояла в том, что «воспитание кадров мы упустили»53. В то время как городская партийная организация (не говоря уже о Советах) переживала серьезный кризис, столкнувшись с многочисленными трудностями, Управление НКВД по городу и области, как организация, оказалось намного прочнее. Утрата многими партийными организациями инициативы неизбежно влекла за собой фактическое перераспределение властных функций (информирование и подготовка принятия решений, политический контроль и др.) в пользу более эффективной структуры — УНКВД. Однако в руках партийного руководства оставались важнейшие привилегии в период блокады, связанные с распределением продовольствия, которые были недоступны тому же НКВД.
Иерархия потребления, безусловно, существовала в блокадном Ленинграде и на уровне органов власти и управления. Лишь в конце февраля 1942 г. на основании договоренности с секретарем ГК ВКП(б) Я. Ф. Капустиным начальник УНКВД ЛО направил председателю Ленгорсовета Попкову списки работников райотделов НКВД на 4 страницах «для зачисления на ужин при РК ВКП(б)»54. Ранее такими привилегиями работники райотделов НКВД не пользовались, находясь на котловом довольствии № 155,[41] в то время как партийные и советские органы, не говоря уже об уровне Военного Совета, ГК и ОК ВКП(б), тягот голода в дни блокады на себе практически не ощущали56.[42] Для того, чтобы представить себе уровень снабжения руководителей среднего звена (район города), приведем выдержки из спецдонесения УНКВД, относящегося к одному из наиболее сложных для Ленинграда дней кануна 1942 г., когда резко возросла смертность и появились случаи каннибализма. Заместитель начальника УНКВД ЛО в своем спецдонесении № 10145 от 22 декабря 1941 г. информировал секретаря Ленинградского горкома ВКП(б) Я. Ф. Капустина о вопиющих нарушениях в сфере распределения продовольствия со стороны руководителей Приморского района города Ленинграда на протяжении военных месяцев 1941 г.
В донесении говорилось:
