«Нам сегодня не нужны начетчики, теоретики. … Мы имели в свое время таких начетчиков, которые хлестали выдержками из «Краткого курса», «Капитала», «Политической экономии», но, к сожалению, от таких начетчиков не получилось никакой пользы и дистрофиками раньше стали как раз те, кто знал много цитат, много занимался болтовней, бездельем … Не обязательно изучать каждому «Капитал», «Политическую экономию» и даже весь «Краткий курс» от корки до корки, задача состоит в том, чтобы коммунист правильно ориентировался в обстановке (выделено нами — Н. Л.), правильно разъяснял ее трудящимся88».
В довоенное время подобное заявление было бы просто крамолой, однако в условиях войны и лишений думающие и умеющие формулировать свои мысли работники, способные находить аналогии и исторические параллели в условиях кризиса, представляли собой потенциальную угрозу режиму. Именно представители интеллигенции являлись фигурантами многочисленных дел об антисоветской агитации, большинство из которых являлось ничем иным как попыткой анализа происходивших событий с марксистских позиций. Власти куда лучше было иметь послушную массу, которая «правильно ориентируется в обстановке» и «умеет решать практические вопросы»89. Примечательно, что у партийного актива не было тяги к изучению марксизма и чтению политической литературы. В отчете отдела пропаганды и агитации Смольнинского РК ВКП(б) за 1942 г. подчеркивалось, что вопросами пропаганды многие секретари не занимались, ибо считали, что в условиях войны и особенно блокады «не до пропаганды»90.[44]
Работа по выявлению настроений населения по-прежнему не являлась приоритетной в работе парторганизаций. Ленинский райком партии признавал, что «систематического учета настроений трудящихся района отдел пропаганды и агитации не имел»91. В отчете за 1943 г. отдела пропаганды и агитации другого района также отмечалось, что большим недочетом в работе агитаторов была их безынициативность, плохое изучение настроений рабочих и неинформирование руководителей парторганизаций о настроениях. Результатом этого стало незнание секретарями парторганизаций и агитаторами нездоровых настроений отдельных рабочих и служащих92. По итогам работы парторганизаций в 1942 г. подчеркивалось, что в докладах многих секретарей не были отражены вопросы учета настроения людей и организации политической информации93.
Проводившийся от случая к случаю партийными организациями предварительный сбор вопросов, которые интересовали рабочих, не позволял в полной мере охватить весь спектр настроений и их динамику. Как уже отмечалось, это вело к тому, что важнейшую функцию по информированию Военного Совета и руководства ГК партии выполняли практически исключительно органы госбезопасности. Таким образом, важнейшее место в работе партии заняла хозяйственно-организационная деятельность, причем ее центр переносился в районы. Фактически это произошло еще в первые месяцы войны, но окончательное закрепление смены курса произошло во второй половине 1942 г.
Дальнейшее развитие получило сворачивание деятельности коллегиальных партийных органов и концентрация усилий на оперативном разрешении имевшихся проблем. По мнению А. А. Кузнецова, это было связано с тем, что в условиях войны не было возможности часто созывать бюро и надлежащим образом их готовить. Задача партийного аппарата, таким образом, состояла в том, чтобы работать непосредственно на местах, где необходимо принимать самостоятельные ответственные решения94. На практике эта самостоятельность была тяжелым бременем для тех, кто привык к советско-партийной коллегиальности и безответственности. Как уже отмечалось выше, даже на уровне аппарата ГК это приводило к провалам и психологическим срывам, иногда с трагическими последствиями.
