И ведет меня в зал. В горницу. Круглый стол в центре, накрытый клеенкой.
С нее кровь легко отмывать, думаю я.
Передо мной садится человек. Лица сейчас не помню, да и неважно.
– Ты понимаешь, где ты? – спрашивает.
– Думаю, что не в милиции.
Человек смеется, довольный. Но сам себя обрывает и приступает к делу.
– На самом деле в милицию мы тебя запросто можем сдать. Так, Дима?
В комнату всовывается кто-то в милицейской форме и весело отвечает:
– Так! И еще спасибо скажу за помощь в выявлении!
– Вот именно. Скупка драгметаллов, нелегальное производство холодного оружия, ты знаешь, сколько тебе за это будет? Понимаешь, куда ты полез?
– Чего вы хотите?
– Молодец, конкретный парень, – хвалит человек. – Ладно, в самом деле, без резины, скажу, чего хотим. Ножики будешь делать для нас.
– Я не один…
– Знаем. С напарником твоим, считай, договорились.
– А заказчики?
– С ними тоже договоримся. По-свойски. А ножиков нам надо по десять в неделю.
– Это нереально. У меня не штамповка, я гравирую, там напайки, там… Там много работы.
– Дадим помощников. Но чтобы качество сохранялось. Чтобы все фирменно – смирновские ножи.
– Какие?
– Смирновские. Ты же Смирнов?
– У меня двойная фамилия, я прибавил материнскую. Смирнов-Ворохин.
– Неважно.
Он достает нож, кладет на стол.
– Твое клеймо?
Я смотрю: да, мое, буква «с», черточка, «в», твердый знак. «С-въ». Таким образом я хотел и прославиться, и не засветиться. Дурачок. А они, оказывается, смирновскими ножами уже называют. И ведь звучит! Наряду со смирновской водкой.
Но нужно ли мне это? Делать два-три ножа в неделю, продавать кому-то – обычная подработка, мелкое кустарничество. А тут предлагают открыть целое подпольное производство. И к чему это приведет? Ни к чему хорошему это не приведет.
Я тяну время, задаю лишние вопросы, а сам думаю.
– Где я серебра столько возьму?
– Обеспечим.
– И печка у меня маломощная.
– Дадим мощную. Все дадим.
– Главное – отделка. А отделку я никому не поручу.
– Вот и будешь заниматься только отделкой.
Ничего на ум не приходит. Понимаю, что нужно отказаться, – но как?
Решаю: согласиться для вида. А потом что-нибудь придумать. Пойти в милицию, например. В это время вижу через дверь мелькнувшую милицейскую форму, слышу веселый, дружеский разговор, понимаю, что ни в какую милицию не пойду. Справлюсь сам.
И я соглашаюсь.
Мне завязывают глаза. Не до смеха, но я нервно смеюсь, очень все кажется глупым, будто в кино.
– Правильно, с юмором надо ко всему относиться, – слышу голос.
Увидев на следующий день Мартына, очень доброго и веселого, имеющего такой вид, будто он ничего не знает, я сразу понял, что он знает все. Больше того, возможно, не без его участия придумано вчерашнее задержание, очень уж все бестолково, глупо, показушно. Зачем? – могли бы просто прийти в нашу хибару на улице Песочной, где мы устроили мастерскую, и прямым текстом все объявить.
– Ты же в курсе всего, сволочь? – спросил я Мартына.
– А чего ругаться сразу? Они тебя били?
– Нет.
– А меня били, вот, смотри! – показал он застарелый синяк на скуле. Возможно, супруга угостила чем-то, она у него буйная и такая же дурковатая, как сам Мартын, особенно когда выкушает бутылочку самодельной водки, которой приторговывает.
– В любом случае – мы влипли, Мартын.
– Почему? Наоборот, мы теперь наемные работники. Нас заставили! Я смотрел уголовный кодекс, если кого принуждают, он не виноват!
Мартын давал мне отмазку не только от Уголовного кодекса, но и от моей совести, которая что-то там неразборчиво, но явственно бурчала. Нет, вовсе не дурак был этот Мартын.
Спалить нашу хибару? – думал я. Предоставят другую. Уехать в другой город вместе с женой и сыном? Найдут, да и нереально это. Галина не согласится. А если бы и согласилась, как я оставлю маму? Покалечить руки? Я ими не только кормлюсь, я не остыл еще чистым художеством заниматься, для себя.
Что же делать?
…
Будь я настоящий писатель, я придумал бы, наверное, какую-то эффектную концовку, но это не рассказ, это обычная история из моей обычной жизни. А в жизни было так: почти год я делал эти ножи, неплохо зарабатывал. Потом платить стали все меньше, ссылались на падение спроса, на конкурентов, на то, что появилось огромное количество подделок.
И в один прекрасный день сказали: все, спасибо, больше не нужно.
Что строгали и резали моими ножами, кого, возможно, убивали, не знаю до сих пор. Марка или, как говорят сейчас, бренд, не засветилась, не обрела широкой популярности, и слава богу. Как-то я набрал в интернете: «смирновские ножи» и вздрогнул, увидев, что есть такие. Но быстро разобрался, это от названия улицы Смирновская в Люберцах. Их там даже не производят, а продают оптом, база там какая-то. Охотничьи и столовые, вполне мирные. Наткнулся на описание товара: «Нож-слайсер+вилка. Продавец ООО “Мир книги”, ул. Смирновская, д. 4, материал – полипропилен, нерж. сталь, изготовитель “Шеньчжень Чанюаньхэ Индастриал”».
Двери и окна палат открыты настежь из-за духоты: жара давит уже который день.
Сейчас бы на Волгу, на острова или хотя бы на городской пляж.
