Вот случай из детства. Я, Костян и Ромка пошли к дальним сараям. Тем, которые за городом, на пустыре. В одном из них, уверял Ромка, хранится куча старых аккумуляторов. В них свинцовые пластинки, свинец нужен, чтобы его расплавлять и заливать в металлические трубки, так делались стволы для поджигов, самодельных пистолетов. Костян, как всегда, сомневался, откуда Ромке известно про аккумуляторы, Ромка уверял, что видел своими глазами: шел мимо с пацанами недавно, а дверь была открыта, там машину мужик чинил, а у стены этих аккумуляторов – штук двадцать. И себе хватит, и на обмен наберем свинца.
Мы нашли этот сарай, выломали какой-то железкой пару досок в задней стенке, пролезли. Там было, в самом деле, много старых аккумуляторов, некоторые разбиты, без кислоты, решетчатые свинцовые пластины легко вынимались. Мы азартно собирали добычу, и тут – скрежет, лязг, дверь распахнулась. Хозяин увидел нас и тут же сообразил наглухо закрыть дверь. Стало темно, но он включил лампочку.
– Дядь, мы не нарочно! – закричал Костян.
Хозяин осмотрел дыру в стене, заложил ее фанерным листом и кирпичами, сел на скамеечку, закурил. Костян всхлипывал, Ромка угрюмо смотрел в сторону. Я исподлобья пытался рассмотреть хозяина и понять, кто он. Это было трудно. Лет сорок или пятьдесят. Обычное лицо, волосы не длинные и не короткие, глаза не темные и не светлые. Не за что уцепиться. Единственное – часто пошмыгивал носом. То ли простуда, то ли привычка.
Он курил, смотрел на нас с усмешкой, потом спросил:
– Ну? И чья идея?
– Общая, – сказал Ромка.
– Так не бывает. Любую подляну сначала кто-то один выдумывает. Чья идея, я спрашиваю? Не скажете, запру вас тут и уйду. Ночью в этих местах никто не ходит, орите, не орите, никто не услышит. Да и днем мало кого. Так и будете сидеть, пока не сдохнете. Чья идея, я спрашиваю?
– Его, – кивнул Костян на Ромку. – Отпустите, пожалуйста!
– Сволочь, – сказал ему Ромка.
– Согласен, – хозяин гаража с удовольствием закурил новую сигарету. – Да, сволочь, друга предал. Разве можно друга предавать?
– Отпустите! – ныл Костян.
– Нет. Он подбил, а ты предатель. Останетесь тут. А ты кто? – спросил он меня.
Я выгнул грудь и ляпнул:
– Человек!
Меня иногда пробивало на такие вот штуки. И до сих пор случается, причем именно в неподобающих обстоятельствах.
– Человек?! – удивился хозяин гаража. – А по-моему, ты говно. Так или нет? Вор и говно. Да?
– Нет.
– Неужели? Тогда тоже тут сдохнешь. Или давай так: скажи – я вор и говно. И я тебя отпущу.
Я молчал.
– Давайте мы все скажем, – предложил Костян.
– Мне всех не надо, пусть он скажет. Скажет – и отпущу. Вас тоже.
– Скажи, Вить, – попросил Ромка. – Это же не для себя, для всех, это можно.
Я прикинул: действительно, позориться ради себя – паскудно, а ради других – почти героизм.
– А точно отпустите? – спросил я.
– Сказал же! Давай: я вор и говно.
– Я вор и говно! – выкрикнул я почти торжественно. Как на школьной пионерской линейке. «Будь готов! – Всегда готов!»
– Молодец, – сказал хозяин гаража. – А вы? Товарищ признался, а вы что же, лучше?
После меня Ромке и Костяну было легче.
– Я вор и говно, – всхлипнул Костян.
– Я вор и говно, – пробормотал Ромка.
– Ну вот! – удовлетворенно сказал хозяин гаража, закуривая третью подряд сигаретку. Я уже знал тогда, наблюдая за отцом и другими взрослыми, что курильщики чаще курят, когда чем-то увлечены или когда выпьют. Хозяин был трезв. Значит – увлекся.
– Мы пойдем? – спросил Костян.
– Куда?
– Домой.
– Здравствуйте пожалуйста! – изумился мужчина. – Какое такое домой? Сами же признались, что воры и говно. Ворам где надо быть? В тюрьме. А говну где надо быть? В сортире. А ты говоришь – домой!
Он помолчал. Докурил третью сигарету, загасил ее в жестяной банке-пепельнице – очень аккуратно, словно этим показывая, что, в отличие от нас, он человек очень приличный и упорядоченный, все делает хорошо и правильно.
Встал и пошел к воротам.
– Я в милицию пожалуюсь! – сказал Ромка. Несмотря на свои фантазии, он был самый практичный из нас человек.
– На что? На то, что вы меня обокрасть хотели? Да я вас сам в милицию отведу.
– Ведите! – поддержал я Ромку.
– Переночуете тут – и отведу.
– Дяденька! Меня мамка ждет, она больная! – заревел Костян.
– Раньше про мамку надо было думать!
Он приоткрыл ворота, постоял, любуясь на волю, которой собирался лишить нас.
Но так быстро кончить приятное занятие ему не хотелось.
Он придумал кое-что новенькое.
Закрыл дверь, подошел к стеллажам. Снял трехлитровую банку, закрытую пластмассовой крышкой, наполовину заполненную чем-то желтоватым.
– Компот у меня тут, – сказал он. – Природный, чистый. По стакану выпейте – и идите.
– Ссаки? – тут же догадался Ромка.
– Лекарство! – возразил мужчина. – Журнал «Здоровье» читать надо! Лечит от всех болезней! Я не верил, а как начал – сразу поздоровел. Только все не успеваю выпить, остается. Храню тут, в холодке. Вот, теперь вас подлечу. От воровства. Вы ведь признались, что воры и говно. А где говно, там и моча.
Он налил в грязный стакан и протянул Ромке.
– Выпейте – и гуляйте. Чтобы навсегда запомнили, как чужое воровать.
