Поднявшись на обе ноги, громила просто развернулся и ушёл. В этот момент незнакомец рухнул на землю, пытаясь отдышаться. Когда громила исчез в руинах улиц Монреаля, мы подбежали к человеку и оказали ему первую помощь. Он был серьёзно вымотан. На руках и ногах были сильные ушибы и порезы.
– Как тебя зовут, парень? – спросил его Джон.
– Рико Саммерс, – представился он, пытаясь подняться.
– Откуда ты взялся? – продолжил уже Билл.
– Я оператор канадского телеканала. Мы направлялись из Вашингтона в Монреаль с видеоматериалом, и уже неподалёку отсюда наш фургон сломался, ну а потом случилась катастрофа. Нам повезло, что мы чудом выжили. Мы пешком дошли до городской мэрии и находились там некоторое время, пока на нас не напали мародёры. Моя коллега погибла в огне. Эти уроды подожгли мэрию! – разъяренно проговорил вдруг Саммерс.
Он поднялся, после чего продолжил:
– Да я неделю брожу в этом городе и видел всякое! Но это!.. Откуда оно вообще взялось?
– Хороший вопрос, но мы не знаем ответа, – ответил Билл, закидывая за спину винтовку.
– Где были после мэрии? – спросил один из бойцов.
– Я жил в заброшенном многоквартирном доме. Мои баррикады никого не впускали, даже русские не могли, а этот здоровяк появился и за минуту всё уничтожил. Я успел выпрыгнуть в окно второго этажа. К счастью, я подстраховался.
– И как же? – поинтересовался я.
– Подкатил фургон. Как только я оказался внизу, я услышал сильный топот на втором этаже. Когда я был уже на дороге, оно вынесло стену и рухнуло вниз, раздавив кабину фургона! Ещё немного – и я бы погиб!
Спустя некоторое время мы отправились дальше в путь. После нескольких недолгих часов ходьбы мы наткнулись на гипермаркет. Осмотрев его, можно было предположить, что все подходы к нему забаррикадированы. Задняя часть здания, где находился грузовой двор, была закрыта стоящим поперёк грузовым прицепом. Единственный вход был по лестнице, стоящей в упор к забору. Поднявшись по ступеням, первым делом показался сам грузовик. У него не было колёс и дверей. Спрыгнув внутрь двора, мы прошли ко входу в гипермаркет. Открыв служебную дверь, внутрь зашёл Билл. Боец Билла остался у выхода, сторожа его, но не пропадая из вида. Билл открыл двери во внутренний зал гипермаркета, где находился отдел техники. Весь отдел был пуст. Можно было заметить, что некоторые стеллажи были разобраны. Окна помещений были заколочены различными досками из разных видов дерева, найденных в отделе строительных материалов.
В продуктовом отделе дела обстояли лучше. Все полки были пусты, но это если смотреть со стороны основного входа. В глубине отдела можно было найти большую кладовку, где обычно хранились различные химикаты, но, заглянув внутрь, мы обнаружили забитые мясными и рыбными консервами полки. Различные консервы с обработанными фруктами и овощами. Маленькие литровые бутыли и большие трёхлитровые бутыли с чистой питьевой водой.
– Дверь была даже не заперта, – проговорил шёпотом я.
– Возьмём только самое необходимое, – сказал Джон, после чего, взяв несколько бутылок и консервов, закинул в рюкзак и принялся возвращаться к выходу.
Каждый взял понемногу с того склада. Было странно, что никто не охранял его. В отделе мебели мы услышали странный шум.
– Думаешь, хозяин склада? – проговорил я, думая, что услышу ответ кого-то из группы.
– Эй! Есть кто-нибудь? – вдруг крикнул Билл и стал держать винтовку крепче, чем прежде.
Но никто в ответ не отозвался.
– Ладно. Уходим, – произнёс Билл, после чего все направились к выходу.
Боец, что остался у выхода, всё продолжал сторожить, покуривая лишь сигарету одной рукой, а второй вытирая грязь с рукоятки. Всей группой мы перелезли через ворота и направились обратно в лагерь. Лестницу, что также стояла у стены гипермаркета, мы опрокинули, закинув её после через дорогу в снег.
Уже через несколько минут ходьбы по засыпанной снегом дороге я оглянулся, чтобы убедиться, что за нами никого нет.
– Не может быть, – успел я лишь прошептать, как остальная группа обернулась.
У того гипермаркета стоял громила, кое-как передвигаясь из-за полученного в ногу ранения.
В то время, когда я и группа выживших бежали из Нью-Йорка и в Оттаве ещё не прогремел ядерный взрыв, где-то глубоко под землёй в центре столицы одна-единственная женщина всё пыталась бороться с новой опухолью человечества.
Она бродила по лаборатории станции и обдумывала возможные варианты спасения. Спасения не своей жизни, а спасения мира.
Оливия знала, что снаружи она погибнет, не протянув и дня.
Она привычно зашла в свой кабинет и, достав с полки недавно прочтённую от корки до корки книгу, открыла её. Внутри лежали какие-то листы с размазанными чернилами. Она вынула один из них и понесла в тёмный коридор, откуда она пошла вновь в лабораторию. Её рука дрожала. Она боялась чего-то, но шла медленно, поправляя очки и разглядывая свои записи, в спешке оставленные несколько дней назад.
В лаборатории послышались удары.
– Прошу тебя, успокойся, – просила она, подойдя к столу в лаборатории и даже не подняв голову.
