Время подходило к утру. Как и планировали, мы решили уходить. Путь был недолгим до вокзала, но нужно было хорошенько собраться. Пока одни собирались, я продолжал следить за мониторами в охранном зале. Я не отрывал взгляда. Прошло несколько часов с того времени, как его обнаружили там. Я смотрел не отрываясь. Он всё бродил и постоянно так вертел головой, будто что-то искал. И тут я начал замечать кое-что. В моих руках был пистолет. Заряженный. В полной боевой готовности, а дуло прямо у моего виска.
Я испугался. Много чего нового повидал, но как вдруг заметил, что я в шаге от того, чтобы мозги себе вынести, так чуть не наложил в штаны. Я кое-как опустил руку. Будто она и не моя вовсе. Я весь вспотел. Я не отрывал взгляда от ствола. Поставив на предохранитель пистолет, я убрал его за пояс. И вернув взгляд на экраны, я увидел жуткий кадр. Все камеры были с сильными помехами. Ничего не было видно, но вот на одном из экранов был тот тип. Его лицо было прямо перед камерой. Он смотрел мне в глаза и не отрывал взгляд, даже когда я начал слегка перемещаться по комнате, теряя равновесие. Его улыбка – такая жуткая, что я хотел прикончить того парня. Он улыбался и смотрел в камеру. Смотрел в глаза мне. За спиной послышались шаги.
– Джейкоб, мы уходим. Пошли, – прозвучал голос Тодди.
– Тодди! Смотри на экран. Что ты видишь?
– Ничего, – удивлённо произнёс Тодди. – Парень всё бродит по верхним этажам.
Я оглянулся на экраны и продолжал видеть лицо этого ублюдка.
– Тодди.
– Ну что? – недовольно спросил он.
– Зови Вудксона, – заявил я.
– Зачем он тебе? – продолжал непонимающе Тодди.
– Прошу, Тодди! Притащи его сюда! – нетерпеливо вскрикнул я.
Камеры все потухли. Это был полнейший бред. И Эрик понимал всю ситуацию. Я был не первый, кто начал сходить с ума.
– Ты уже третий. Предыдущие погибли, долго наблюдая за верхними этажами. Они дежурили по отдельности. Один повесился в одной из заброшенных палат. Другой порезал вены, но ты ещё жив, и это уже что-то. После двух случаев суицида по понятным обстоятельствам мы начали ставить следить за мониторами по два человека.
– Почему ты не рассказал сразу?
– Зачем ты вообще остался тут? – задал встречный вопрос Эрик.
– Понятия не имею. Господи, я чуть мозги не вышиб себе.
– Слушай, я рад, что ты крепкий орешек, но давай чеши отсюда. Завтра выдвигаемся, – произнёс Эрик, выключив мониторы.
На следующий день в первой половине дня Эрик стоял у выхода, где уже была его группа в полной готовности. Через несколько минут я тоже собрался и был готов выдвигаться. Когда все пациенты больницы были собраны, мы отправились в путь. Двери больницы открылись, внутрь вошёл холодный ветер, что только усиливался с каждым днём.
За последний месяц мы видели много жутких и странных, не объяснимых словами вещей. Одержимых, болтающихся по городам стаями. Крупные, трёхметровые гиганты, странная аномалия в Олбани, что убила всех жителей. И существо в больнице, способное убить лишь взглядом через монитор. Но то, на что мы наткнулись по пути из больницы на вокзал, было самым необычным и загадочным для нас. Крупная аномалия встала на пути. Необъяснимая, как и в случае со сферой в Олбани, только масштабы побольше. Её граница была размыта. Заметить её гораздо сложнее по сравнению со сферой. Особенно когда на улице начинается сильная метель. Попасться в неё – то же, что и угодить в капкан, откуда выбраться можно, только перегрызая конечность.
После того как попадаешь внутрь, ты поначалу не замечаешь никаких изменений. Всё остаётся как прежде. Те же разбитые после катастрофы улицы, пока ещё свежие тела погибших и даже вмёрзшие в землю старые мёртвые тела. Те же тропы и следы зверей и одержимых. Стрельба, доносящаяся местами до нас. Но всё это меркнет спустя пару десятков метров. Ты плавно переходишь будто в яркий и тёплый сон. Причём ты теряешь из виду окружающих тебя людей. Первая мысль, посещающая тебя, не то, куда все делись, а то, может ли быть что-то ещё прекраснее увиденного.
Моё тело и разум были перенесены в прошлое. Я был дома. Старый телевизор, по которому крутили детские программы. Родители, бегающие по дому, что готовились к встрече с родственниками, а я сижу на полу. Мне всего семь лет. Я вижу кузена, что входит в дверь. Майк Сэлоу. Он был старше меня лет на шесть, но уже тогда он был слишком высок для своих лет. Я не замечал, каким он был, но эти воспоминания были будто свежими, такими, как вчера. Он был напыщенным и имел привычку шутить надо мной и унижать. Он сунул мне в руку кухонный нож, я считал, что это игра, но родителям это не понравилось, и я был наказан.
«Чёртов Сэлоу! – подумал я, начиная приходить в ярость. – Как я этого не замечал?!»
Я подошёл к кузену весь в слезах, чтобы ему всё высказать, а он ударил меня со словами:
– Не будь нытиком!
