Человек этот меня поразил. Особенно на фоне того обширного зла, с которым, несмотря на молодость, мне уже доводилось познакомиться. Он разговаривал со мной, как с равным, как будто и не было меж нами такой большой разницы в возрасте и занимаемом положении. Подробно расспрашивал о делах, о жизни в Златоусте. Было мне с ним тепло и как-то по-домашнему хорошо, от этого человека буквально исходило обаяние. И уж окончательно он меня „добил“, когда через два дня пришел на склад, где я упаковывал в огромный ящик приборы, за которыми приезжал в командировку, чтобы проверить, все ли правильно, как он обещал, сделано, и не обидели ли меня где-то „по дороге“.
Позднее, в 1952–1954 гг., мы встречались с ним часто. Он был тогда уже главным инженером и директором НИИ и часто приезжал в Осташков, где находился филиал НИИ (и куда меня в 1952 году перевели на постоянную работу). Но первое впечатление не изменилось. С годами оно только крепло…»
– Да. После учебы в академии я работал вместе с Сергеем Павловичем. Это были годы, когда ракетная техника начала развиваться. Вчерашние фронтовики пришли в конструкторские бюро и на предприятия. Выцветшая гимнастерка была, пожалуй, самой распространенной одеждой в те годы. На долю тех, кто выстоял в самой жестокой войне, выпали новые испытания – нужно было создать технику, способную предотвратить будущую войну.
– Ракетная техника выросла из авиационной, стала ее продолжением. Не случайно и среди главных конструкторов и инженеров многие закончили МАИ и другие авиационные институты. Да и Сергей Павлович Королев начинал с планёров.
– Не совсем верно… Для ученого, конструктора несомненно необходим талант выбирать цель поиска, умение принимать нужные решения. Ведь от них зависит порой не только судьба человека, но и судьба тысяч людей, а иногда и миллионов. Именно поэтому основным качеством Главного конструктора я считаю умение взять на себя ответственность. Я имею в виду не только технические решения – они могут быть разными, речь идет о главных направлениях работы огромных коллективов.
Он шел вниз от площади Дзержинского по проспекту Маркса. Уже зажглись неоновые огни «Метрополя», вспыхнула реклама «Детского мира». Москвичи, как всегда, торопились. Кто-то задел его плечом, и Янгель машинально извинился.
День выдался жарким, и сейчас, хотя над Москвой уже спустились сумерки, еще ощущалась духота.
Янгель расстегнул воротничок рубашки. Немного отлегло.
Да, денек выдался необычным.
А, может быть, он и должен был таким?
«Подумайте два-три дня, – сказал секретарь ЦК, – мы не можем вас неволить, но ваша кандидатура согласована во всех инстанциях. Другого человека нам найти будет трудно…»
Он знал, согласится. Еще там, в кабинете, знал, что ответит: «Поеду». И секретарь знал, иначе не позвал бы.
Три-четыре года… Время пролетит быстро. Но Ирине опять будет трудно. А докторская диссертация, лекции в МАИ, друзья? Оставить все это и уехать? Нет, пожалуй… И Ирину тоже можно понять. После военных лет все постепенно улеглось, жизнь налаживается, дети растут. Теперь вот новая командировка.
Не догадывался еще Янгель, что не три-четыре года она продлится, а целых семнадцать лет!..
Интересно, огорчится ли Сергей Павлович? А может быть, обрадуется? Последние годы отношения складывались не очень гладко. Ребята даже песню вспомнили:
Певали ее тихонько и в КБ, и на полигоне. И Королев и Янгель хохотали, когда услышали ее впервые… Похожи у них характеры, упрямства хватает у обоих. Коса и камень.
Новое направление в ракетостроении. Он горячо его отстаивал. Наверное, именно поэтому ему предложили КБ в Днепропетровске. Ведь об их спорах хорошо известно и на предприятии, и, конечно же, начальству…
Секретарь так и сказал: «Мы верим в вас, в ваш инженерный талант. Нужны новые машины, иные…»
Значит, Королев будет идти своим путем, а ему, Янгелю, надо определять свой.
Янгель остановился у газетного киоска, занял очередь. Купил «Вечерку». Мельком взглянул на страницы. «Конгресс сторонников мира в Стокгольме»… «Погода»… «Бал студентов»… «Сегодня в кинотеатрах»… Словно что-то вспомнив, он перебежал улицу и поднял руку. Такси услужливо остановилось.
– К «Соколу», – сказал он.
– «Приглашу Ирину в кино, – решил он, – давно не ходили вместе, удивится… А уж потом все ей скажу».
