С начала войны четыре рабовладельческих штата примкнули к Северу, и президент понимал, что несвоевременное разглашение «Прокламации об освобождении рабов» может заставить их перейти на сторону Конфедерации и тем самым усилить южан, а может и навсегда развалить Союз. Насчет этого в те времена даже была пословица: «Линкольн хотел бы иметь рядом Всевышнего, но обязан иметь Кентукки». Так что он выжидал своего часа и действовал осторожно. Кроме того, Линкольн сам был женат на представительнице рабовладельческой семьи из соседнего штата, а часть денег, которую получила его жена от продажи имущества своего отца, была получена за рабов. Единственный настоящий друг, который когда-то был у Линкольна, Джошуа Спид, тоже происходил из семьи рабовладельцев. Так что точка зрения южан была ему не чужда, а вместе с тем как юрист он имел традиционное уважение к конституции и законам о собственности и не хотел подвергать людей испытаниям. Вдобавок он был убежден, что Север имеет ту же вину в существовании рабства в Соединенных Штатах, что и Юг. И для искупления обе части должны понести равную ношу. Исходя из этого, президент разработал план, который был ему по душе: согласно плану, владельцы рабов из лояльных пограничных штатов должны были получить по четыреста долларов за каждого своего негра, а рабы должны были освобождаться постепенно, в течение долгого времени. Процесс планировался продолжать до 1 января 1900 года. Вызвав к себе в Белый дом представителей пограничных штатов, президент стал убеждать их одобрить его план: «Изменения, которые здесь предложены, будут происходить спокойно, словно райская свежесть, не разрушая и не уничтожая ничего. Разве вы не хотите воспользоваться этим? Так много добра сразу еще никогда не было сделано, и, видит Бог, теперь это — ваша привилегия. Может ли великое будущее не осуждать вас за отказ?»
Но представители южан все-таки отказались и испортили весь план: Линкольн был глубоко разочарован: «Я должен сохранить это правительство всеми силами, и пора бы всем понять, что я никогда не сдамся в этой игре, пока у меня есть хоть одна не сыгранная карта… Я уверен, что освобождение рабов и вооружение черных стало уже острой военной необходимостью: и стою перед выбором — либо сделать это, либо сдать Союз врагу». И он был прав, действовать надо было немедленно, поскольку Франция и Англия были уже близки к тому, чтобы признать Конфедерацию, и причина этому была проста. Сперва о французах. Наполеон III был женат на Марии Евгении де Монтихо — графине Тебской, которая была известна как самая красивая женщина в мире. И ее муж хотел как-то себя показать: покрыть себя славой, как Наполеон Бонапарт — его знаменитый дядя. И вот, увидев, как штаты стреляют и режут друг друга, он понял, что они слишком заняты, чтобы думать о доктрине Монро, и тут же послал армию на Мексику. Поубивав несколько тысяч местных жителей, французы завоевали страну и поставили на трон эрцгерцога Максимилиана. Наполеон также был уверен, и не без причин, что после победы конфедераты поддержат его новую империю, в отличие от Севера, в случае победы которого Соединенные Штаты тут же возьмутся выгонять французов из Мексики. Так что независимость Юга стала мечтой Наполеона, и он всеми возможными методами пытался их поддержать.
С самого начала войны флот северян заблокировал все южные порты: сто восемьдесят девять портов и более девяти с половиной тысяч миль водных путей по проливам и рекам. Это была самая огромная блокада, которую видел мир. И конфедераты были в отчаянии: они не могли ни продавать свой хлопок, ни купить необходимые товары — оружие, боеприпасы, одежду, лекарства и продовольствие. Вместо кофе на юге стали пить сваренные каштаны и хлопковые зерна, а чай заменили заваркой из листьев ежевики и корней сассафраса. Во многих штатах стали выкапывать землю с полов коптилен, наполненную мясными отходами, и варить для извлечения соли. Все газеты печатались исключительно на плакатах, церковные колокола были расплавлены для производства пушек, а трамвайные пути в Ричмонде — для вооружения военных кораблей. Также не было возможности ремонтировать железнодорожные рельсы, и все составы стояли намертво. В итоге бушель пшеницы, стоивший в Джорджии два доллара, в Ричмонде достиг цены в пятнадцать долларов, и Вирджиния стала голодать.
