Спустя десять месяцев после вступления Линкольна в должность, разразился национальный скандал: «Правительство ограблено! Миллионы потеряны! Охотники за наживой! Мошеннические военные контракты!» — обвинения, подобные этим, охватили всю страну. Вдобавок этому Линкольн и секретарь по военным делам Саймон Кэмерон имели глубокие разногласия по вопросу вооружения рабов, в итоге президент попросил Кэмерона уйти в отставку. Нужен был новый человек, чтобы руководить военным департаментом, и он отлично знал, что будущее страны во многом будет зависеть от его выбора, но вместе с тем отлично знал и этого человека, насчет которого сказал друзьям следующее: «Я настроил весь свой ум на то, чтобы подавить всю мою гордость, а может быть, и самоуважение и назначить Стэнтона секретарем по военным делам». И наверняка это — самое мудрое назначение, сделанное Линкольном когда-либо. Стэнтон стоял у своего рабочего стола в военном департаменте, как неутихающая буря в штанах, охватившая клерков, которые, словно восточные рабы, дрожали перед своим пашой. Будучи наполненным бешеной яростью к хвастливым, некомпетентным, разгуливающим без дела офицерам, наводнившим всю армию, он работал день и ночь, ел и спал в офисе, отказываясь идти домой, буквально терзая их направо и налево. Бранясь и ругаясь, выгонял надоедливых конгрессменов и начал самую настоящую безжалостную войну против недобросовестных поставщиков: нарушал и игнорировал конституцию, арестовывал даже генералов и держал их в тюрьмах без суда и следствия несколько месяцев подряд, давал уроки Макклеллану так, словно он сам руководил войском, и объявил, что тот обязан воевать, поклялся, что «шампанское и устрицы на Потомаке будут прекращены», захватил все железнодорожные пути, установил контроль над всеми телеграфными линиями и заставил даже Линкольна получать и отправлять все свои телеграммы через военный департамент, взял в свои руки командование всеми войсками и не позволял не единому приказу Гранта пройти через контору генерал-адъютанта без его одобрения…
Долгие годы Стэнтон страдал от головной боли, астмы и несварения, но, несмотря на это, гонялся, словно динамо, одержимый только одной страстью — резать, бить и стрелять до тех пор, пока Юг не вернется в Союз. И Линкольн был готов вынести все, дабы достичь этой цели.
Как-то один из конгрессменов убедил президента подписать приказ о передислокации нескольких военных частей и, поспешив в военный департамент, поставил этот самый приказ на рабочий стол Стэнтона. Тот, в свою очередь, в очень грубой форме отказался сделать это: «Вы забываете, что у меня есть приказ президента!» — возразил политик. На что Стэнтон ответил: «Если президент дал вам такой приказ, значит, он — тупой идиот». Конгрессмен тут же вернулся к Линкольну, ожидая, что он в ярости вышвырнет секретаря по военным делам к черту. Но, выслушав историю до конца, президент ответил со светящимися глазами: «Если Стэнтон считает, что я тупой идиот, то я должен им быть, поскольку он почти всегда прав. Я сейчас же пойду к нему лично». Во время визита Стэнтон убедил его, что приказ является большой ошибкой, и Линкольн тут же отозвал его.
Осознав, что Стэнтон жестоко пересекает любое вмешательство, президент в основном оставлял его в покое и как-то сказал по этому поводу: «Я не могу добавить хлопот мистеру Стэнтону. Его пост является самым трудным в мире: тысячи военных проклинают его за то, что их не повышают, еще тысячи — за то, что их не назначают на желаемую должность. Давление на него нескончаемо и неизмеримо велико. Он — словно скала на берегу нашего национального океана, о которую волны не стихая бьются и отступают, бьются и отступают. Он постоянно сражается против неспокойных вод, не давая им завоевать и наводнить страну. Я не вижу, как он спасается и как до сих пор не разбился на куски, но без него — буду уничтожен».
Впрочем, надо отметить, что время от времени президент, как сам выражался, «бил ногой в землю», и если «Старый Марс» говорил, что не будет выполнять приказ, то он просто тихо отвечал: «Я думаю, господин секретарь, что вы будете вынуждены сделать это». И приказ тут же выполнялся. Однажды президент даже издал приказ, в котором говорилось: «Без каких-либо „но“, „а“ и „если“ дайте полковнику Элиоту В. Райсу стать бригадным генералом армии Соединенных Штатов — Авраам Линкольн». А в другом случае приказал Стэнтону назначить человека на должность «вне зависимости от того, знает ли он цвет волос Юлия Цезаря».
В конце концов Стэнтон, Сьюард и большинство тех, кто поначалу игнорировали и презирали Авраама Линкольна, научились уважать его. А когда он лежал мертвый в гостевом доме на улице, ведущей из театра Форда, железный Стэнтон, в прошлом назвавший президента «неприятной случайностью», сказал: «Здесь лежит лучший правитель людей, которого когда-либо видел мир».
Джон Хэй, один из секретарей Линкольна, красочно описал манеру его работы в Белом доме:
