Два месяца участники похода прорывались все дальше на юг, и конца этому не предвиделось. Все спрашивали: «Куда мы идем?» В среде высшего руководства, знавшего о плане воссоединения с Красной армией Сычуани и долгосрочной стратегии, заключавшейся в том, чтобы подойти как можно ближе к России, зрело недовольство против Мао. Особенно возмущался Линь Бяо: «Если так будет продолжаться, войска будут уничтожены! Мы не должны позволять ему командовать так и дальше!» В апреле Линь написал триумвирату, призывая Мао передать командование Пэн Дэхуаю и направить всю армию в Сычуань. Мао удалось прогневать всех, даже Ло Фу, поначалу одобрявшего его план. Жертвы были слишком ужасными. Браун вспоминал: «Однажды Ло Фу, с которым я обычно очень мало контактировал… начал говорить о том, что он назвал катастрофической военной ситуацией, усугубляющейся безрассудной стратегией и тактикой Мао, которых он придерживается даже после Цзуньи». Ло заявил, что, если удастся избежать уничтожения, триумвират «придется заменить компетентными военными руководителями».
Перемены, случившиеся с Ло Фу, обозлили Мао. Браун заметил, как во время одного из разговоров с Мао «при упоминании имени Ло Фу его тон стал более резким; он сказал, что Ло Фу запаниковал и интригует против него». Однако Ло не представлял реальной угрозы, поскольку был легкой жертвой шантажа со стороны Мао с того самого момента, как согласился оттянуть встречу с Чжан Готао ради сохранения собственного положения в партии как человека номер один. Мао также сыграл на чувствах Ло: узнав, что Ло влюблен в молодую женщину, Мао сделал так, чтобы они могли быть вместе.
В середине апреля 1935 года красные, все еще преследуемые отрядами Чан Кайши, вошли в провинцию Юньнань, юго-восточную территорию Китая. Мао приказал им не двигаться и даже «просачиваться на юг» — то есть прочь от Сычуани. Однако южнее лежал Вьетнам, оккупированный французами, настроенными к красным крайне враждебно. Кроме того, этот уголок Китая был населен главным образом этнической группой мяо, которые в начале Великого похода доставили красным немало неприятностей и были настроены очень воинственно. Все понимали, что это тупик.
Приказ Мао привел полевых командиров в ярость. В ночь его получения, 25 апреля, Линь Бяо прислал телеграмму с требованием «немедленно выйти… в Сычуань… и быть готовыми к воссоединению» с Чжан Готао. Пэн согласился.
Мао больше не мог тянуть время. 28 апреля 1935 года он в конце концов согласился идти в Сычуань. Как только Красная армия направилась на север, на ее пути перестали возникать препятствия, наоборот, ей словно стремились облегчить дорогу. В тот день нашелся припаркованный на обочине, будто в ожидании захвата, грузовик с двадцатью очень детальными картами (масштаб 1:100 000) и грузом местных товаров: чаем, ветчиной и знаменитым бальзамом «Юньнань байяо». То ли Чан, то ли власти Юньнани организовали эту добычу для красных, чтобы ускорить их выход из Юньнани в Сычуань. Когда красные подошли к границе провинции, реке Золотого песка, или Цзиньшацзян (название Янцзы в ее верхнем течении), три города на переправах открыли ворота, не оказав никакого сопротивления, даже предоставили деньги и еду.
В начале мая красные переправлялись через Цзиньшацзян семь дней и семь ночей. Войска Чана стояли неподалеку, но не вмешивались. Ни одну из переправ не защищали. Самолеты-корректировщики кружили над головой, но на этот раз бомб не сбрасывали. Участники Великого похода вспоминали, что больше всего их тревожило «ужасающее число» мух.
Однако, переправившись через реку, Мао попытался избежать дальнейшего продвижения на север. Он приказал начать осаду Хуэйли, уезда, находившегося в Сычуани прямо у границы, так что он мог стать центром новой базы. Окруженный рвом и толстыми стенами XV века, Хуэйли был родиной местного военачальника, и тот готов был на все, лишь бы удержать его. Он сжег все дома вне городских стен, чтобы осаждающим негде было укрыться, и убил десятки собственных солдат, подозреваемых в симпатиях к Красной армии. Самолеты Чана снова начали бомбежки, чтобы погнать красных дальше. Потери были очень высокими, и Красная армия, не имевшая медикаментов, не могла справиться с потоком раненых. Мао на это было наплевать, он ни разу не навестил раненых.
Для Пэн Дэхуая уровень потерь и невозможность лечить раненых стали последней каплей. Он решил призвать Мао к ответу за некомпетентное военное руководство. Пэна поддерживали многие полевые командиры, и не в последнюю очередь Линь Бяо, утверждавший, что Мао заставил Красную армию идти в обход вместо того, чтобы сразу направиться в Сычуань еще три месяца тому назад. 12 мая Ло Фу созвал заседание во временном соломенном укрытии.
